— Здравствуйте! — выдавил я.
Она медленно подняла на меня взгляд. Глаза — мутные, будто затянутые плёнкой.
— Здравствуй… — её голос был хриплым, словно она только что проснулась.
Она поставила пакет с продуктами на пол и сделала шаг вперёд, но тут же закашлялась — сухо, надрывно.
— Передай Диме… чтобы разобрал покупки. А я… пройду в комнату. Мне нехорошо. И… пожалуйста, потише.
Я кивнул, но она уже не смотрела на меня, шаркала ногами по коридору.
— Дима, — прошептал я, вбегая в гостиную, — твоя мама пришла. Попросила разобрать пакеты.
Дима оторвался от экрана, его лицо на секунду исказилось досадой.
— Чёрт, уже? А мы только во вкус вошли…
Захар выругался под нос, но Дима вдруг напрягся.
— Ладно, пацаны, давайте на сегодня закругляться. Мама приболела… ещё, не дай бог, вас заразит.
Он попытался улыбнуться, но получилось криво.
Мы собрались молча. На прощание Дима сунул мне в руку пачку «Orbit» — я любил эту жвачку.
— Держи, заходи ещё.
Я кивнул, но почему-то было ощущение, что это в последний раз.
***
Я ехал на автобусе домой, устроился у окна, Осталось всего пять остановок до дома.
На следующей автобус резко затормозил, двери со скрипом раскрылись, и в салон ввалился мужчина.
Он был не молод — лет за пятьдесят, с седой щетиной и взъерошенными волосами. Лицо обветренное, в глубоких морщинах, глаза мутные, будто затянутые пеленой. На нём был потрёпанный плащ, из-под которого торчали грязные свитера, а на ногах — рваные кроссовки, из которых виднелись голые щиколотки.
Автобус дёрнулся, мужчина пошатнулся и опустился на сиденье рядом со мной.
Я инстинктивно прижался к окну.
От незнакомца пахло сыростью, потом и чем-то кислым — как от протухших фруктов. Но хуже всего был кашель. Глухой, хриплый, будто из самой глубины лёгких. Он кашлял, прикрывая рот ладонью, а потом вытирал её о плащ.
Я украдкой посмотрел на него.
Мужчина заметил его взгляд и усмехнулся.
— Не бойся, пацан, не укушу.
Голос у него был хриплый, но не злой.
— Я… я не боюсь, — соврал я.
— Ага, вижу, — мужчина кряхнул и полез в карман. — У тебя жвачка есть? А то сушняк.
Я молча протянул ему пачку «Orbit»— ту самую, что дал Дима.
Мужчина взял две подушечки, одну сунул в рот, другую — за ухо.
— Спасибо. Ты, вижу, хороший пацан.
Он снова закашлялся, на этот раз дольше. Казалось, он вот-вот выплюнет лёгкое.
— Вам… вам плохо? — не удержался я.
— Да фигня, — мужчина махнул рукой. — Простыл немного. На улице сейчас — не сахар.
Я кивнул. Так же хотел отвернуться, но что-то не давало.
— А тебя как звать?
— Матвей.
— А я Сергей.
Он протянул руку, но я лишь кивнул, не решаясь пожать её.
Сергей усмехнулся:
— Правильно. Руки надо мыть.
Автобус подъезжал к остановке.
— Ну, мне тут, — Сергей поднялся. — Спасибо за жвачку.
Он пошатнулся, но удержался на ногах.
— Выздоравливайте, — пробормотал я.
Сергей усмехнулся:
— Постараюсь.
Двери закрылись, автобус тронулся...
***
Дома пахло жареной картошкой и луком. На кухне громко работал телевизор — какой-то ведущий с каменным лицом говорил о вспышке нового вируса.
— …число жертв растёт с каждым днём. В России зафиксировано уже семь случаев…
Я схватил пульт и выключил звук.
— Сынок, я же смотрю! — мама повернулась ко мне, её руки были в муке.
— Мам, ну какой смысл? — я бросил пульт на диван. — Это же просто истерия. Люди всегда умирали — от грязного воздуха, от дерьмовых продуктов, от стресса. А теперь решили свалить всё на вирус.
Мама нахмурилась, но не стала спорить.
Я наложил себе картошки и ушёл в комнату, но есть не стал — внезапно сжался желудок. Вместо этого лёг на кровать и уткнулся в телефон.
Лента «ВКонтакте» пестрела заголовками:
**«В Китае паника!»**
**«Учёные бьют тревогу»**
**«Мемы про вирус (18+)»**
— Да что за бред… — я вырубил приложение и открыл аниме. Но даже любимый сериал не мог отвлечь — перед глазами стояло лицо Диминой мамы.
Я уснул, так и не доев картошку.
***
Утро началось с кошмара.
Я проснулся от того, что не мог открыть глаза — веки слиплись, будто их склеили. Когда я всё же разлепил их, свет из окна ударил в зрачки, как нож. Голова гудела, во рту пересохло, а тело ломило, будто меня переехал грузовик.
— Матвей! Завтрак! — донёсся голос мамы с кухни.
Я поднялся, и мир поплыл. Ноги были ватными.