Раскрытая ладонь Мари Энебель мелькнула в поле его зрения.
– Жюль, Адриен, пойдемте со мной! – Она посмотрела на Шарко. – Я сварю кофе. Это быстро…
Франк кивком поблагодарил ее. Он оторвался от своих детей, ощущая ком в желудке. Они были такие маленькие, такие хрупкие… Мари скрылась с ними в кухне и закрыла за собой дверь. Шарко поднял глаза на Люси:
– Как ты себя чувствуешь?
– На ногах держусь.
Она смотрела на его костюм… Кровь на рукавах… Шарко достал из кармана новенькую маску и осторожно надел. Потом он кинулся к Люси и обнял ее с той же силой, с тем же жаром, что и близнецов.
– Мне так повезло, что вы у меня есть, все трое.
Люси погладила его по спине. Он навалился на нее всем своим весом.
– Расскажи мне. Что случилось?
Франк глубоко вдохнул, и слова, застрявшие в горле, наконец вырвались наружу:
– Камиль… Она умерла.
Люси пошатнулась. Дальнейшее свелось к череде вспышек и звуков в ее голове. Она видела себя плачущей в объятиях Франка, слышала, как бегают близнецы, потом, словно издалека, голос матери, и наконец над ней склонилось лицо в маске, а сама она лежала на кровати в лихорадке. В мозгу бились слова: похищение… хакер… Человек в черном…
Она вернулась в гостиную час или два спустя, точно она не помнила. Зато твердо знала теперь, что Камиль мертва, что они ее похитили и убили неописуемым образом в зловещем подземелье.
Ее мать вышла за покупками. Франк съежился на диване, неподвижный, не сводя глаз с игравших перед ним детей. Выглядел он не лучше ее. Люси редко видела его в таком унынии. Она выпила большой стакан воды, продезинфицировала руки, надела маску и присела на краешек дивана.
– Что же теперь будет?
Франк с трудом выпрямился. Было 9:30.
– На набережной Орфевр массово мобилизуются ресурсы. По словам Ламордье, половина команд уголовки – или того, что от нее осталось, – будет работать над этим делом, а он берет на себя руководство и станет нашим непосредственным начальником.
Вздох… Долгое молчание.
– Сейчас они копаются в биографиях Карайоль и хакера, шерстят этот пресловутый список рабочих канализации… Допросить почти триста пятьдесят человек, проверить тонны рабочих графиков – это займет много дней, недели. Разумеется, они выбирают приоритетные направления, по массе критериев.
Маленький Жюль вложил трактор в его протянутую руку. Шарко покатал игрушку по колену и вернул ее сыну. Тут в дверь постучала Мари и вошла с двумя пакетами.
– Я не стала покупать ни птицы, ни яиц. Они снизили цену на цыплят, но никто их не берет, секция переполнена. Думается мне, ничего хорошего не сулят такие акции, что-то за этим кроется. Наверняка причина в этом самом гриппе птиц. Я поступила как все, взяла мясо и рыбу.
Она подхватила пакеты и направилась в кухню. Люси тяжело вздохнула:
– Родители Камиль… ее семья… они в курсе?
– Думаю, да.
Люси даже представить себе боялась их боль. Они жили далеко, им, наверное, сообщили по телефону.
– Что ты собираешься делать?
– Пойду на вскрытие, Шене меня ждет.
Люси скользнула рукой по его спине и только посмотрела на него, ничего не сказав.
– Потом навещу Николя. Его отец должен приехать из Бретани после обеда, поддержит его, побудет с ним несколько дней.
Он смотрел в пол:
– Я не знаю, что сказать Николя. А ведь мы делаем это много лет. Приходим к мужьям, к матерям, сообщаем им худшее. Но тут… это же друг.
Он взял чашку остывшего кофе, сжал ее в ладонях. Взгляд его блуждал по черной жидкости, как будто он искал там ответов какого-то оракула.
– Мы не стремимся жить лучше или хуже других. Мы хотим просто нормальной жизни, немного счастья время от времени. Видеть, как растут наши дети, и не бояться за их жизнь.
Он пригубил кофе.
– Потом я поеду в Польшу. Так надо.
– В Польшу?
– Там Человек-птица истребил семью, которую ты видела на снимках. Я полечу самолетом, встречусь с офицером полиции, который вел это дело, получу информацию и вернусь. Польша совсем рядом, это на день-два максимум.
Люси вцепилась в его правую руку:
– Не надо, пусть пошлют кого-нибудь другого, черт побери!
Шарко посмотрел на своих близнецов. Адриен… Жюль… О господи, как ему хотелось вырваться отсюда и увезти их подальше, куда-нибудь, где они могли бы все вчетвером слушать морской прибой, смотреть на волны.
– Кого другого? Тебя? Николя? Я хочу поехать, Люси. Я это делаю ради наших детей. Ради Николя. Ради…