– У меня все. Теперь ваша очередь.
Крущек открыл папку, показавшуюся Шарко очень тощей. Он подвинул на середину стола фотографию посредственного качества. На ней была запечатлена семья, позирующая перед старым желтоватым фасадом.
– Это Юзьвяки. Вот Димитри, Томаш и Стефан, трое детей: пять, семь и десять лет. Мать звали Текла, отца Фридерик. Эта семья всегда жила в Бышкове, как и их родители и деды. Они продавали овощи со своего поля – в основном картофель – и домашнюю птицу… Мелкие фермеры без гроша в кармане, с трудом перебивающиеся, каких много в этих местах.
Он подвинул к Шарко снимки места преступления.
– Десятого октября один житель деревни, заглянув к ним в дом, нашел их лежащими вот так, в ряд, родители по краям, дети в середине. Целая семья, единая в смерти. Юзьвяки были очень верующими, однако все христианские кресты на стенах были перевернуты. Вы уже знаете, что это значит, я полагаю?
Шарко кивнул. Поляк машинально крутил обручальное кольцо на пальце.
– Мы отправили тела в Познань на вскрытие. По заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть наступила три или четыре дня назад. Мы думаем, что убийца напал сначала на родителей, пронзив им грудь длинным и острым изогнутым инструментом. Потом на детей.
– Почему вы считаете, что он действовал именно в таком порядке?
– Родители спали внизу, там, где были найдены все тела. Дети были на втором этаже. Мы нашли кровь на лестнице и сделали анализ. Там была кровь родителей, которая, очевидно, стекала с его оружия, когда он поднимался, и кровь детей: он спускался с их трупами на руках. Это единственно возможная схема.
Он показал на мертвые тела, на обширные красные раны.
– По заключению судмедэксперта все эти повреждения посмертные. Сначала он зверски убил их, а потом, думаю, разложил тела в ряд и набросился. Матери, отцу, детям рвали тела и лица, как тигр терзает свою добычу.
– Следы изнасилования?
– Нет, сексуального акта не было. Хотя этого всегда ожидаешь, имея дело с такой бойней: это касается восьмидесяти с лишним процентов случаев. Гипотеза о мести тоже не выдерживает критики: зачем истреблять всю семью? Почему такая жестокость? Люди это были простые, никогда не выезжали из деревни, имели только старенький автомобиль… Был еще религиозный след, из-за перевернутых крестов, но и тут тупик. Юзьвяки были добрыми католиками и посещали церковь соседнего городка, как и большинство жителей деревни. Ни о дьяволе, ни о сатанизме в Бышкове слыхом не слыхивали.
Он вздохнул, взял свою кружку, отпил глоток пива.
– Мы прочесали место преступления частым гребнем и ничего не нашли. Ни отпечатков, ни следов, которые могли бы дать нам ниточку. Только эти перевернутые кресты и знак из трех кругов, вырезанный на деревянной балке. Мы ломали голову, что он означает, вы нас просветили, спасибо вам. Убийца встал на стул, чтобы достать до балки. Никакой паники. Человек четкий, педантичный, однако впадает в буйную ярость, когда убивает.
Шарко всмотрелся в фотографии трупов. В снимки дома, места преступления.
– И никто ничего не видел? Ничего не слышал? Если бы в деревню пришел кто-то чужой, его бы, наверно, заметили?
– Юзьвяки живут на краю деревни. И потом, здесь привыкли к чужакам. Через деревню постоянно проезжают грузовики. Всего в двух километрах находится крупное международное предприятие.
Крущек съел кружок колбасы и отпил пива. Шарко тоже что-то погрыз.
– Что еще?
– Одна деталь… Маленькая деталька, которая нам что-то дает, но я не способен ее объяснить. Теперь, когда вы здесь… Думаю, вы сможете мне помочь.
– Слушаю вас.
– В ходе судебно-медицинской и токсикологической экспертизы выяснилась странная вещь. В желудках всех пяти жертв обнаружили пенициллин, лекарственные сиропы и антигистаминные вещества, короче, средства для лечения заболеваний верхних дыхательных путей, типа фарингита или осложненного гриппа.
Шарко сделал стойку. Слово «грипп» включило в его мозгу сигнал тревоги. Крущек, видимо, это заметил и особенно пристально посмотрел на коллегу.
– Я снова побывал у них, перерыл мусорные ведра, шкафы, ящики комода и не нашел ни упаковок от лекарств, ни бутылочек от сиропа, аптечки и той не было. Ничего. Я допросил врача из соседнего городка, который каждую неделю наведывается в эти деревни, Славомира Адамчака. Он действительно прописывал лекарства всем членам семьи. Я получил у него копию рецепта, он был выписан второго октября. Убийца, стало быть, забрал или уничтожил эти лекарства. Почему?
Шарко быстро соображал. Что-то забрезжило в его голове.