Скоро этот мир, зараженный посредственностью, убожеством и иждивенчеством, воспламенится, а затем изменится. Эта Земля, пришедшая в упадок, должна глубинно преобразиться, возродиться на здоровых основах. Жизнь будет наконец очищена, и из семени прорастет лучшее. Человек, такой, каким мы его знаем, – худший вирус планеты. Он размножается, разрушает, исчерпывает собственные резервы, без всякого уважения, без стратегии выживания. Без нас эта планета несется прямиком к катастрофе. Нужны чистые люди, отобранные среди лучших, а остальных – следует истребить. Микробы – вот решение. Я в свое время потерпел неудачу с чернокожими. Но надо учиться на своих ошибках, и на этот раз у нас все получится. Мы вычистим всех, без различия цвета кожи, без границ.
Но прежде вы должны знать, до какой степени я рассчитываю на вас и на будущую операцию. По окончании ее вы угостите моими особыми конфетками вашего рекрута. Он становится нестабилен и опасен для нас. И сожжете бардак, служащий ему жильем. Мы не должны рисковать.
Между тем вы заслужили доступ к самым глубинным тайнам нашего мира: тем, что закрыты в Черной комнате. Там, где одни идут к свету, другие же неустанно спускаются во тьму. Там, в этих безднах, мы чувствуем себя лучше всего. Это наша территория, кладезь всех наших надежд.
Я пошлю вам сегодня же вечером через Darknet GPS-координаты, которые позволят вам добраться до Черной комнаты. Выучите их наизусть и уничтожьте. Когда вы войдете в Комнату, выйти уже не сможете. Такая ей дана власть. В первое время вы сможете смотреть, не прикасаясь. Вы будете просто зрителем, но зрителем весьма привилегированным.
Со всем моим восхищением,
Человек в черном.
Время остановилось. Бледный свет лампочки заострил два лица, углубил морщины. Сыщики переглянулись, ошеломленные этим чудовищным текстом. Бертран Казю был вне себя.
– Кремье мог сказать нам, где находится Черная комната. И он мертв.
– Это письмо – как награда. Повышение в чине. Человек в черном приглашает Кремье проникнуть в свои тайны. Бороться вместе с ним за очищение расы. Он говорит о неудаче с чернокожими, с людьми, которым нет места. Этот тип, должно быть, ставил в прошлом эксперименты над этими народами…
Казю смотрел на слова, написанные изящным почерком на том, что было когда-то человеком.
– Кремье был убит Человеком-птицей через несколько дней после получения этого письма. Если Человек в черном так его уважает, почему же его убрали? Нелогично.
Николя положил письмо на край сейфа.
– Нет, все логично. Амандина Герен назвала имя Эрве Кремье, когда была заперта в подпольной лаборатории. Человек-птица понял, что Кремье засекли, что его вот-вот возьмут. И что он может выдать его. Поэтому он его убил.
– Значит, их группа разваливается?
– Я думаю, что Человек-птица вышел из-под контроля. Наверняка все эти убийства, этот всплеск насилия ударили ему в голову. Теперь он действует один, не знает границ, и я думаю, что на этой стадии Человек в черном больше не имеет над ним власти. Он ведь и сам пишет об этом в письме: «Он становится нестабилен и опасен для нас».
Николя вздохнул. Он думал о Камиль. Распятое тело неотступно стояло перед глазами, и ему пришлось приложить все силы, чтобы сохранить самообладание.
– Он говорит в письме о GPS-координатах. В машине Кремье нашли навигатор?
– Да, в бардачке. Но в него уже заглянули – пусто.
Николя почесал подбородок, подойдя к письменному столу. Он смотрел на шариковую ручку, лежавшую справа, рядом с пачкой самоклеящихся листочков.
– GPS-координаты – штука сложная, их так просто не запомнить.
– Если он их где-то записал, то наверняка позаботился все уничтожить.
Николя осторожно приподнял пачку чистых самоклеящихся листочков, лежавших прямо перед ним.
– Не скажи. Кое-что надо попробовать.
94
В это воскресенье под вечер Шарко приехал на набережную Орфевр со своим чемоданом на колесиках прямо из аэропорта Шарль де Голль.
Он рассчитывал до вечера закончить служебную записку о Человеке в черном, которую начал в самолете. К тому же Николя попросил его срочно приехать на работу, не объяснив, в чем дело.
Когда он вошел в контору, Бертран, Николя и Жак сидели, уткнувшись в экраны и досье. Франк поставил чемодан в угол и пожал руки коллегам. Перед ним были мрачные, замкнутые лица. Поздоровавшись, он осведомился о здоровье Жака Леваллуа, потом остановился перед Николя: