– Через несколько недель после проигрыша в инстанциях Мюрье зарезал собаку, он изловил ее на автомобильной свалке своего дяди, у которого жил. Он прикончил пса длинным охотничьим ножом. А потом отрезал себе язык, вот так, одним ударом.
Бертран Казю изобразил жест. Шарко поморщился.
– Мюрье провел несколько месяцев в психиатрической больнице с тяжелой депрессией и суицидальными мыслями. Из-за своего увечья он не мог говорить. Погрузился в молчание… Можно держать пари, что Кремье не раз его навещал. Этих двоих связал процесс, они вместе потерпели крах: один потерял работу, свое кредо, все свои убеждения, а другой вновь оказался во власти психологических отклонений, присущих ему с детства.
Казю встал.
– В этом досье содержится полный профиль Мюрье, можно сказать, что Кремье сделал за нас всю работу. Сирота, вырос у дяди, который держал автомобильную свалку, рука у дяди тяжелая, кочевая юность… Очень рано проявились признаки жестокости, например по отношению к животным.
Шарко вздохнул:
– Случай из школьного учебника.
– Учился спустя рукава, но парень далеко не глуп. Судя по записям и исследованиям Кремье, Мюрье проявляет склонность к биологии, читает много книг по медицине, в частности о препарировании. Но он интересуется также сатанизмом, оккультными науками, ритуальными жертвоприношениями. Выпускной клапан, убежище… Он верит в дьявола, прячется под его крыло, когда ему плохо, ходит на кладбища. Вокруг свалки и на соседних улицах пропадают собаки и кошки.
В две тысячи первом Мюрье по объявлению устраивается на работу в канализацию, – продолжал Казю. – Ему двадцать два года, он крепок, здоров, не боится темноты. Несмотря на бурное детство, у него нет судимостей. На первый взгляд он чист. Разумеется, никому не пришло в голову копнуть глубже или поинтересоваться его психическим здоровьем. И вот он под землей, в темных туннелях.
– Он чувствует себя там как рыба в воде, – сказал Шарко. – Крысы, темнота, одиночество…
– Все это ему очень подходит. Кто знает, что он на самом деле делает там, внизу? Он работает, не поднимая волны, много лет, до этого пресловутого процесса и встречи с Кремье, из-за которой все и рухнуло.
Он вздохнул и посмотрел на доску, где была нарисована схема со стрелками.
– Очевидно, Эрве Кремье, сам попавший под влияние Человека в черном, завербовал Мюрье, чтобы сделать его своим орудием. Исполнитель – безмолвный, действенный, лишенный чувств. Убийца, знающий канализацию как свои пять пальцев, похищает клошаров и заковывает их в цепи. Он готов даже съездить в Польшу, чтобы истребить целую семью. Он…
Воспоминание о подземных штольнях не дало Николя договорить. Он вздохнул, подошел к доске и написал под квадратиком «Человек-птица» «Кристоф Мюрье». Под квадратиком «Человек в черном» – «Джош Рональд Саваж». Потом прикрепил магнитом фотографию Мюрье. Всмотрелся в его лицо с невыразимой ненавистью в глазах. Шарко же смотрел на фото Джоша Рональда Саважа.
– Я жду санкции прокуратуры, которая должна прийти с минуты на минуту, и мчимся в Масси. Там обретается Мюрье, насколько нам известно. Мы прижмем этого сукина сына и, надеюсь, вскоре доберемся и до Саважа.
Тут открылась дверь. Вошли окружной комиссар и Александр Жакоб с серьезными лицами. Ламордье закрыл за собой дверь, глубоко вдохнул и выпалил:
– Наша радость последних часов оказалась, к сожалению, недолгой. Потому что новости скверные. Очень скверные.
100
Второе лицо криминальной полиции и исследователь сели в центре кабинета. Александр Жакоб откашлялся и взял слово:
– Во-первых, Амандина Герен чувствует себя хорошо. Она по-прежнему в больнице Сен-Луи и, разумеется, будет на карантине, чтобы врачи наблюдали за состоянием ее здоровья.
Он подпер кулаками подбородок, задумался и продолжил:
– Далее, в хронологическом порядке, вот что произошло после обнаружения вчера подпольной лаборатории. Прежде всего, Себастьен Садуин, наш специалист по чуме, вскрыл вчера днем одну из зараженных блох в нашей лаборатории Института Пастера. Эта сложная манипуляция позволила ему обнаружить блокировку пищеварительной системы насекомых в силу аномального размножения бактерий. Он провел тест, окрасив бактерии и понаблюдав за ними под микроскопом. Форма, размер, стратегия бактерии на блохах сразу вызвали очень сильное подозрение на Yersinia pestis. Известную вам чуму. Затем мы пригласили энтомолога, который установил тип блохи. Безусловно, речь идет о Xenopsylla cheopis, и это вердикт: чума. Идеальная кандидатка для оптимизации и развития смертоносной бактерии. Но эта блоха капризна, она нуждается в своем комфорте и не выживет в иных условиях, кроме тех, в которых ее обнаружили: жара и сильная влажность.