– Одно из самых туристических мест в Париже… Музеи, Пале-Рояль, Лувр… Они, возможно, колебались, следов столько, что… очень большая зона, поди знай. Большинство музеев в этот час уже закрыты. Может быть, он и не нанесет удар сегодня вечером.
– Есть еще Опера, – добавил эксперт. – И она-то наверняка открыта.
– Опера, да.
Капитан полиции ткнул пальцем в улицу Ришелье, в то место, где кончался след.
– А здесь что?
– Улица Ришелье? Да ничего особенного.
– Вы можете выяснить, есть ли там отели?
Эксперт подключился к Интернету и ввел данные в поисковик. Появился результат.
– Есть три отеля на этой улице. Два трехзвездных и один двухзвездный.
Николя склонился к экрану:
– Точный адрес двухзвездного?
– Улица Ришелье, четырнадцать-бис.
– Совпадает с местом, где на плане кончается след.
Капитан полиции выпрямился:
– Там… Там прячется этот психопат, я уверен.
Он поблагодарил эксперта и побежал по набережной Орлож к дому 36. На бегу он набрал номер Ламордье:
– Кажется, я знаю, где он, комиссар. На улице Ришелье, в десяти минутах отсюда.
– Секунду…
Николя слышал, как он обменялся несколькими словами с коллегой.
– Я здесь с Леваллуа, он сейчас подъедет на машине ко входу, – ответил Ламордье. – Езжайте быстро оба, не теряйте ни секунды. Я сейчас перед веб-камерой. Мюрье вернулся, промокший, пять минут назад. Он принес большой брусок льда.
– Брусок льда?
– Он положил его под виварий, и блохи все попадали. Я на связи с Александром Жакобом, он объяснил мне, что холод мгновенно усыпляет блох. Мюрье укладывает их в два пакета на молнии, которые приклеивает скотчем к своей груди. Белланже, он наверняка куда-то пойдет и нанесет удар.
– Не может быть.
– Я вам перезвоню…
– Подождите, план с отпечатками остался в лаборатории. Невозможно узнать, где точно он будет действовать, но круг очень узкий, квартал Риволи, Опера. Пошлите кого-нибудь к Парижской опере, он может нанести удар там, если мы упустим его в отеле.
– О̕кей. И я пошлю кого-нибудь забрать план.
– Мне нужно мое оружие, комиссар.
– Не может быть и речи. Оружие будет у Леваллуа, а я вызову подкрепление. Вперед!
111
Николя пробежал вдоль набережной Орфевр и оказался у поста охраны. В глубине двора появился Жак, он быстро шел к служебной машине с ключами в руке. Он подобрал Николя на ходу и поставил на крышу мигалку. Взревел мотор, и машина помчалась по набережной Конти с зажженными фарами.
– Живей, живей!
Николя одной рукой сжимал ручку дверцы, другой свой телефон. Движение на набережных было еще оживленное, ехалось трудно из-за дождя. Машина с мигалкой петляла, отчаянно сигналя.
– Шевелитесь же, черт побери!
– После набережной Вольтера сверни на улицу Пирамид. Четыре минуты – и мы на месте. Если хочешь побить рекорд скорости, самое время.
Под шорох дворников они пересекли Сену по мосту Руаяль. Длинная прямая линия через сад Тюильри. Какой-то грузовичок чуть не врезался в их машину на пересечении улицы Пирамид и авеню Опера. Зазвонил телефон. Это был Ламордье. Николя включил громкую связь.
– Экран веб-камеры погас! Мюрье уложил свой костюм в маленькую спортивную сумку и выключил веб-камеру секунд двадцать назад. Мы его упускаем! Вы где?
– Еще минута или две. Едем по улице Терезы.
– Я связался с подкреплением, они будут готовы действовать через четверть часа.
– Это слишком долго!
– Справимся. ГМР поднята по тревоге и тоже выезжает. Действуйте, и будьте осторожны. Этот мерзавец нарочно оставил спящих блох в постели в своем номере.
Николя сунул телефон в карман и убрал мигалку.
– Он начал сеять за собой смерть.
Леваллуа стискивал зубы, сосредоточившись на дороге. Большие османовские здания проносились мимо с впечатляющей скоростью. Машина замедлила ход у фонтана Мольера и въехала наконец на улицу Ришелье.
– Еще сто метров – и приехали.
Николя вытер каплю пота, затекшую в правый глаз, и посмотрел на прохожих на тротуарах. Справа и слева черные тени, капюшоны, зонты. От слепящих фар встречных машин и капель на ветровом стекле он ничего не видел. Они проехали мимо старого «форда» 1990 года, аккуратно припаркованного. Номер совпадал.