Они показали свои карточки на фейс-контроле:
– Криминальная полиция, набережная Орфевр, тридцать шесть. Человек в венецианской маске с птичьим клювом, в черном платье – видели такого?
– Он вошел пять минут назад.
Николя и Жак переглянулись.
– С этой минуты никого больше не впускайте и не выпускайте, закройте двери.
Вышибала загородил дверь своей внушительной фигурой. Он посмотрел на карточку Николя и вернул ее ему:
– Это все прекрасно, но сегодня у нас вечеринка года. У вас есть официальные бумаги?
Капитан полиции не мог устоять на месте. Этим типам к полиции не привыкать, без судебного поручения они не шевельнут и пальцем. У Николя не было времени ни спорить, ни ждать подкрепления. Он прорвался внутрь, и Жак последовал за ним. Они пробежали мимо кассы в длинный коридор, освещенный черным светом. Сквозь стены уже звучали басы.
– Я поищу внутри! Останься здесь на всякий случай! Сообщи Ламордье, что мы на месте! И спроси его, куда запропастилось подкрепление!
Леваллуа кивнул и схватил Николя за плечо, когда тот уже убегал:
– Постой!
Он приподнял шляпу парня, одетого как Братья Блюз, и снял с него очки.
– Сними куртку и надень хотя бы это, если не хочешь бросаться в глаза, как нос на лице. И звони, если его увидишь.
Николя бросился на арену. В лицо повеяло жаром. Большой центральный танцпол, бары, кресла брали с боем. Яркие краски, свет, цветные прожектора плясали на потолке, отбрасывая лучи во все стороны. Маски сновали туда-сюда, выходили из темных ниш, возбужденные музыкой, приникали друг к другу. Они были повсюду.
Николя поднял глаза и увидел большие вентиляторы, встроенные в стены за публикой, опиравшейся на парапет вокруг огромного круглого танцпола. Грандиозная спираль вздымалась ввысь метров на десять. При такой плотной толпе и планировке клуба нетрудно было представить, что могут здесь натворить блохи.
Капитан полиции добрался до небольшого возвышения и всмотрелся в зал, сдвинув очки на нос. Потом стал расхаживать, лавировать между креслами, вдоль барных стоек, по коридорам. Вдруг взгляд его остановился на человеке, неподвижно стоявшем, опираясь на бетонный столбик, в стороне от танцпола, с другой стороны. Профиль с птичьим клювом вырисовывался в сине-зеленом свете. Николя весь напрягся. Отойдя в угол, он позвонил Леваллуа:
– Я его вижу. Когда придет подкрепление?
– Шесть человек будут через две-три минуты. Люди из Пастера следом, другие едут в отель, чтобы заняться блохами. Здесь становится горячо, ребята из охраны говорят с физиономистом на входе. Скоро они нарисуются и потребуют у нас объяснений.
– Черт, он уходит! Подходи к бару!
Леваллуа присоединился к нему, без маски. Человек-птица отошел к другому столбику, чтобы сменить угол зрения, по ту сторону танцпола, метрах в двадцати. Двое полицейских спрятались в нише.
– Что бы мы ни сделали, рискуем вызвать панику! – крикнул Леваллуа в ухо Николя.
– Выбора нет. Он наблюдает, вот-вот нанесет удар. Если через минуту никто не придет, набрасываемся на него. Застигнем его врасплох.
Они замерли, начеку. Каждая уходящая секунда была пыткой. Вдруг Человек-птица вышел на середину танцпола.
Николя кинулся в обход бара, вдоль стен, Леваллуа следом. Они пробежали за креслами, там, где сновали официанты. Музыка грохотала. Наполнялись бокалы. В стробоскопическом эффекте маски и костюмы, казалось, парили в воздухе, точно призраки. В этом хаосе Леваллуа покосился на вход и увидел, как много людей вбежало в коридор. Вероятно, команды подкрепления уже подоспели и объединили усилия со службой охраны.
– Кажется, подкрепление уже здесь!
Но Николя не слушал, он спустился на несколько ступенек, пробился к танцполу и оказался прямо за Человеком-птицей, который стоял неподвижно, в черном капюшоне поверх маски. Двое полицейских были всего в двух метрах от него. Они переглянулись и бросились на цель.
В долю секунды Жак обхватил его одной рукой за шею и повалил на пол, а Николя заломил правую руку за спину. Щелкнули наручники. Раздались крики, зазвенело разбитое стекло, толпа прихлынула к ним, точно волна на поверхности воды.
– Расступитесь! – заорал Леваллуа. – Назад! Назад!
Жак пытался справиться с людским потоком. Николя, воспользовавшись этим, приподнял полу его куртки и выхватил оружие, засунутое за пояс брюк. Сжав в кулаке «зиг-зауэр», он приставил дуло к адамову яблоку подозреваемого, которого успел перевернуть.
– Николя! Не дури!
Николя тяжело дышал, пот заливал ему глаза. Звуки долетали до него искаженными, ниже, медленнее. Его указательный палец дрожал на спусковом крючке, а прямо за его спиной вопила в истерике какая-то женщина. Николя оставалось сделать только одно движение. Нажать. Перед глазами его стояла Камиль, распятая на рельсе. Словно очень издалека он слышал крик своего напарника: «Не стреляй!» Толпа расступилась, вбежала группа полицейских.