Амандина встала и подошла к ним:
– Я не могу поверить, что она в чем-то замешана.
Она старалась оставаться в пространстве, огороженном службой криминалистического учета.
– Я хорошо ее знала, мы учились на одном курсе, обедали вместе время от времени. В последние недели у нее было сердечное горе. Может быть, дело в этом?
– Не беспокойтесь, мы во всем разберемся. Вас не затруднит побеседовать с лейтенантом Энебель? Она задаст вам несколько вопросов.
Амандина посмотрела на Люси и кивнула:
– Хорошо.
– Пойдемте на кухню, – предложила Люси. – Там есть стол, два стула…
Вернулся Жакоб:
– Я должен вас оставить, уйма дел. Везде засуетились. Вирус, пресса… Я буду на связи, и Амандина в вашем распоряжении на случай, если до меня не дозвонитесь.
– Нам, разумеется, придется задать вам вопросы о Северине Карайоль. А также тем, кто работал с ней каждый день. И посетить лабораторию, где она работала. Наверно, сегодня.
– Понимаю, я все для вас подготовлю. Надо принять особые меры предосторожности и выправить разрешения на вход в Центр изучения гриппа.
– А насчет вируса? Его распространения? Можете сообщить нам что-нибудь новое?
– Все службы здравоохранения мобилизованы, пытаются идентифицировать всех тех, кто был заражен в ресторане, и максимально избежать распространения.
– Возможно ли остановить вирус?
– Среди птиц – нет. Со случаями во Дворце правосудия все усложняется с каждой минутой. Вот сейчас анализируют поведение вируса, его силу и способность заражения. Делается масса подсчетов, анализ статистики… Обнаруженные случаи берут в кольцо, то есть ставят им барьер, пытаются остановить распространение. Предупреждают, раздают лекарства…
Николя кивал, хоть и не очень понимал, как можно остановить такой микроб. Но он ничего в этом не смыслил, а эти люди, должно быть, знали, что делали.
– …Есть и хорошие новости, вирус не содержит генетического кода, подобного испанскому гриппу восемнадцатого года и гриппу, повлекшему пандемии в пятьдесят седьмом и шестьдесят восьмом. Иначе говоря, это, к счастью, не грипп-убийца. К тому же он, кажется, восприимчив к антивирусным препаратам, большой запас которых хранится в ВОЗ и которые в случае необходимости раздадут по аптекам.
– Уже что-то.
– Больных просят оставаться дома, носить маски, все врачи и медперсонал на ногах. Как бы то ни было, и в частности из-за птиц, специалисты начинают работать над вакциной. Мы не поскупимся на миллионы доз и колоссальные расходы. Но эта работа потребует несколько месяцев до стадии испытаний и производства. Вакцина появится не завтра.
Перед тем как уйти, он добавил:
– Я от всего сердца желаю, чтобы… смерть Северины не была связана с тем, что происходит. Она была девушка скромная и честная. Никогда не лукавила. Это была бы катастрофа из катастроф, со всех точек зрения. Для нас, для Института Пастера, для всего мира биобезопасности.
Когда он ушел, Николя достал свою электронную сигарету.
– Я все думаю, что бы было, будь этот вирус смертельным. Аж мороз по коже… Кстати, я тут разузнал новости о Робийяре и Леваллуа.
– Как они?
– Леваллуа выкарабкивается, ему получше. Робийяр в больнице под наблюдением, с температурой сорок, совсем плох. Он все-таки сумел произнести несколько слов: «Поймай этого сукина сына». Или что-то в этом роде, тут не до тонкостей.
Офицер службы криминалистического учета сообщил, что тело можно унести. Николя, уже получивший зеленую улицу от заместителя прокурора, дал разрешение.
– Две секунды, – попросил Шарко.
Лейтенант полиции направился в спальню. Запах смерти стал сильнее. Труп лежал посреди кровати. Карайоль, похоже, вырвало кровью. Ее губы и ногти были розово-лиловые. Полицейский обвел комнату взглядом, проникся атмосферой, чтобы занести сцену на страницу 242 своего мысленного блокнота ужасов. По крайней мере, Северина Карайоль будет запечатлена в его голове. За его спиной ждали двое мужчин из похоронной службы.
– Можно.
Через несколько минут тело исчезло в черном мешке и отправилось в Институт судебно-медицинской экспертизы. Еще один труп в хозяйстве Шене, который займется им с присущими ему рвением и скрупулезностью. Он сможет сказать, самоубийство ли это, или тут кроется что-то другое. Шарко вернулся в гостиную:
– Тридцать три года. Печально.
– Печально, да. Ты останешься на обыск с Бертраном? Мне надо вернуться на Орфевр.
– Хорошо.
Николя указал на ноутбук, стоявший на письменном столе.
– Компьютер не трогайте, я пришлю за ним техника из компьютерного отдела. Есть еще мобильный телефон, вон там, но он на коде. Надо покопаться в ее личных данных. Понять, кто она была…