«Простите». Это слово по-прежнему крутилось у нее в голове. В задумчивости она смотрела на лаборантов, чьи глаза были прикованы к пробам. В чем Северина могла себя упрекнуть, чтобы просить прощения? Почему она так испугалась полицейских из антитеррористической бригады? Боялась, что они полезут в компьютеры? Обнаружат что-то компрометирующее?
Да, но что?
Если и есть что искать, то наверняка в лаборатории, где Северина проводила все свое время. Или у нее дома… Да, почему бы не дома, в конце концов? В ее личной жизни?
Амандина еще подумала. Она бросила взгляд на большой аппарат, служивший для амплификации ДНК полученных образцов: термоциклер. Его систематически использовали для получения органического материала в достаточных количествах. Без него делать анализы было невозможно. Чтобы использовать аппарат, надо было ввести код доступа. И тут тоже все регистрировалось.
У молодой женщины возникла идея: почему бы не попробовать? Она снова побеспокоила Жоана:
– Ты можешь мне сказать, сколько раз за тот же период Северина использовала термоциклер?
Жоан нахмурился:
– Зачем? Ты получишь то же количество. Семьсот семнадцать, так ведь?
– Это мне и хотелось бы проверить. Ручаюсь, что полицейские тебя об этом не спрашивали.
– Думаешь, им это пришло бы в голову? Они же ничего не смыслят и берут что дают.
Жоан подключился к компьютеру, связанному с термоциклером, и запросил базу данных на те же критерии, что и в прошлый раз. Через две секунды высветился результат.
Восемьсот сорок пять.
Амандина провела рукой по лбу. Они с Жоаном серьезно посмотрели друг на друга.
– Сто двадцать восемь лишних проб зарегистрировано в термоциклере, – констатировал Жоан.
– Да, сто двадцать восемь проб, которые не прошли по цепочке классической регистрации. Это очень много.
Молодая женщина вздохнула, ей было трудно переварить новость.
– Жоан, значит, это наверняка пробы, которые были у нее при себе. Какие-то пробирки она тайно проносила в лабораторию для амплификации содержимого в машине, а потом анализировала результаты вместе с лабораторным материалом.
Амандина обвела взглядом лабораторные столики:
– Никто здесь не мог знать, что она работала с левыми пробами. И не оставалось никаких бумаг, никаких следов, разве только использование этой машины. Вот почему она боялась. Это было единственное слабое место.
– Если она могла вносить пробирки, то могла и выносить их, проанализировав. Все шито-крыто.
Жоан снял перчатки и выбросил их в мусорное ведро.
– Черт, что все это значит? Откуда брались эти пробы? И ты думаешь, что неизвестный H1N1 прошел через ее руки задолго до того, как его обнаружили в организме лебедей и зараженных лиц?
Он сам не мог поверить в то, что сказал, и все же одна из их коллег обманула их доверие и использовала аппаратуру в личных целях. В обход всех процедур. На это наверняка была серьезная причина.
– Сначала поищем, на вопросы будем отвечать потом, – отрезала Амандина. – Но я очень боюсь того, что начинает вырисовываться. Северина во что-то впуталась, теперь это ясно.
Она ткнула пальцем в экран:
– Скажи, ты можешь изменить даты запросов? Посмотреть, с какого момента количество проб в термоциклере расходится с количеством зарегистрированных анализов? Чтобы понять, с каких пор Северина начала тайком проносить пробы?
Жоан повиновался и изменил начальную и конечную даты, отодвинув их в прошлое. Он начал с января 2013-го. В этом месяце все еще было в рамках: Северина использовала термоциклер столько раз, сколько сделала зарегистрированных анализов. Расхождения появились в марте. Шесть лишних анализов в термоциклере.
– Стало быть, это началось около десяти месяцев назад, – мрачно сказал Жоан. – Сперва понемножку, потом, со временем, количество призрачных анализов росло. Десять, шестнадцать, наконец до четырех десятков в месяц.
– Вошла во вкус…
– Но она никогда не делала их больше двух-трех дней, чтобы не попасться. Черт, во что же она ввязалась?
Амандина направилась к выходу из лаборатории.
– Я скажу Жакобу. Но у меня такое чувство, что я знаю, у кого она просила прощения.
Перед уходом она вымыла руки.
– Не у нас с тобой, или у кого в отдельности. А у всех…
41
Невидимый в сумраке, Шарко ждал под мостом Морлан, жуя резинку, чтобы заглушить окружавшие его запахи мочи и смерти.
Каменная ниша напротив, где жил Жаспер, была пуста. Валялись только картонки, пустые бутылки, кучка тряпья. Бомж, наверно, ушел выпрашивать пищу и мелочь на улицах города.