Его голос гулко отдавался от стен и эхом возвращался к нему. Он попытался успокоиться, совладать с дыханием, сосредоточиться и действовать методично. Стал звать через равные промежутки времени. Тишина окружала его, нарушаемая лишь цоканьем крысиных коготков вдоль стен. Цок-цок-цок-цок. Круглые черные глазки смотрели прямо на него. Шарко ускорил шаг, снова побежал и закричал.
И тут наконец до него донесся голос проводника:
– Продолжайте звать и стойте на месте! Я иду!
Шарко повиновался, чутко прислушиваясь. Крысы могли выскочить откуда угодно, и он знал, что заорет, если эта мерзкая тварь его коснется. Три минуты спустя они встретились с Шомбо. Тот обшаривал лучом фонарика каждый уголок.
– Что это было?
– Тот, кого я ищу. Тип, который за каким-то бесом рядится птицей и бродит по туннелям.
– Дерьмо…
– Очень точно подмечено.
Они вернулись в узкий туннель. Шарко шел осторожно, обходя дохлых крыс. Он снова надел маску, дышал прерывисто. Запах стал невыносимым.
Они прошли по толстой решетке, под которой журчала вода. Теперь Шарко почти удалось выпрямиться. Огромные балки были совсем рядом с головой; сорванные трубы, изломанные куски стали торчали, точно кинжалы.
Наконец они вышли из тесной горловины в более просторное помещение.
Оба застыли на месте, светя фонарями во тьму.
Невероятно!
43
– Идите сюда!
Амандина ждала у поста охраны Пастеровского института. Она подбежала к Люси, которая звала ее из машины, и села на пассажирское сиденье.
– Рукопожатия, насколько я поняла, исключены.
– Но я рада вас видеть… Куда мы едем?
– Будучи полицейским, учишься делать много дел одновременно, и это особенно актуально сейчас. Так что я слушаю, что вы хотите мне рассказать, и параллельно еду в отель «Меридьен Этуаль». Ваша коллега Северина Карайоль, похоже, проводила там время с призраком.
– Как это – с призраком?
– Патрик Ламбар, настоящий, умер пять лет назад. Этот врач из Второго округа скончался от рака в две тысячи восьмом году, – объяснила Люси. – Меня просветила секретарша медицинского центра, где он работал.
Дав Амандине переварить информацию, Люси добавила:
– Мы получили результаты вскрытия, их уже сообщили вашему шефу. Ваша коллега Северина не покончила с собой, ее отравили цианидом. Метод старый, но действенный. Но расскажите мне, что вы обнаружили сегодня утром. Коротко и ясно.
Амандина помедлила с ответом, переживая шок от свалившихся на нее откровений.
– Я порылась в памяти аппарата под названием термоциклер. И узнала, что Северина проанализировала больше трехсот незарегистрированных проб за период с девятого марта до третьего октября тринадцатого года. Есть одна вещь, над которой я раздумывала и никак не решалась мысленно сформулировать, но… после того, что вы мне сказали, загорелся красный свет.
Люси свернула на авеню Бретей:
– Я вас слушаю.
– Я не знаю, когда точно познакомились Северина и этот псевдо-Ламбар, но где-то в начале года. В январе, может быть, в феврале, трудно сказать. А насчет их разрыва, Северина как раз сказала мне, что это случилось полтора месяца назад. Ламбар, или кто он там, ушел и больше не подавал признаков жизни, это сломило Северину.
– То есть, если брать глобально, длительность их загадочных отношений соответствует периоду, в который Северина делала левые анализы?
– Да, в точности.
– Как вы думаете, почему Северина это делала? Мог ею манипулировать этот Патрик Ламбар?
– Любым из нас могут манипулировать. Идеальных людей нет. Всегда найдется слабое место. Деньги, любовь, мечта… Северина занималась работой, которая нравилась ей все меньше, я это видела. Для нее это был конвейер. Она анализировала вирусы, а могла бы собирать двигатели машин, ей было все равно.
– Что она искала в этих незарегистрированных пробах? Зачем были нужны эти призрачные анализы?
– Лаборатория, где она работала, изучает исключительно вирусы гриппа. Значит, вирус гриппа она и искала. Вероятно, тот самый, что распространяется сегодня.
– А откуда, по-вашему, брались эти пробы?
Амандина посмотрела на убегающие дома, глубоко задумавшись, потом повернулась к Люси:
– Это и есть главная загадка. Мы думали о генетической манипуляции, но это представляется все менее вероятным, учитывая количество проб, проанализированных Севериной. Она охотилась за этим вирусом, почти наверняка. И это непонятно.
Они проехали по мосту Альма. Амандина покачала головой:
– История сложная, темная. Я пока не могу связать факты. Скажите, если настоящий Патрик Ламбар умер, мы имеем дело с присвоением личности, так ведь?