– Я наверху, а Николя в другом здании. Надо перекрыть выходы, не дать ему вернуться на велодорожку и удрать.
Мужчины скрылись. Полицейский кинулся на третий этаж, миновал старый тюфяк, лежавший в углу. Пахло крэком, тяжелыми наркотиками, нищетой. Здесь ловили кайф. Ложечки, сгоревшие спички, слегка оплавленные пластиковые бутылки. В углу скорчился человек. Его трясло. Шарко прицелился в него: обдолбанная развалина, купающаяся в собственном дерьме. Он пожирал себя изнутри, точно растворяющийся в воде сахар.
Сыщик обернулся.
Прямо на него летел большой железный брус. Стальная масса ударилась о бетон, обломки отскочили во все стороны. Шарко среагировал инстинктивно, с рычанием кинувшись вперед. Его голова врезалась во что-то мягкое. Нападавшего отбросило, и он, всхлипнув, повалился на пол. Шарко не успел увернуться и получил мощный удар ногой в грудь. Вспышка боли в солнечном сплетении. Тень попыталась подняться, озверевший сыщик кинулся на нее и, боднув головой, придавил всем своим весом.
В следующую секунду он приставил к его виску пистолет:
– Только шевельнись, вышибу мозги.
Оглушенный, человек больше не пытался вырваться. Сгибом левой руки Шарко зажал его голову, точно тисками. Тот, хоть и крепкий, с бугрящимися мускулами, не мог шевельнуться. Он понял, что лежащий на нем полицейский не шутит, и не сопротивлялся, когда Шарко надел ему наручники.
– Я требую адвоката.
– У него грипп.
С искаженным от ярости лицом Шарко поднял пистолет и ударил рукояткой. Раз, другой.
Потом он проволок тяжелое безжизненное тело по коридору, затащил в темную комнату и пристегнул наручниками к трубе. Отдуваясь, выпрямился. Человек по-прежнему не двигался, но дышал. Шарко знал, что перешел границу. Отступать было некуда.
Через четверть часа все четверо полицейских встретились между зданиями. Они вопросительно посмотрели друг на друга.
Ничего… Белланже заметался, как лев в клетке.
– Черт, как это могло случиться?
Шарко сел на ступеньки, он был куда спокойнее.
– Стена, канал, дорожка… Путей для бегства было много.
– И он мог спрятаться где угодно, – сказал Шарль Марнье. – Я вызову подкрепление, чтобы обыскать здания. Он от нас не уйдет.
Франк Шарко поднялся, морщась и держась рукой за спину. Спринт и драка не прошли бесследно.
– Вы установили его личность?
– Джеки Дамбр, тридцать пять лет. Живет здесь, в Пантене.
– В таком случае пулей к нему.
Он протянул руку к фонарю Марнье:
– Я останусь здесь и дождусь подкрепления.
Он забрал фонарь. Николя удивленно поднял бровь и посмотрел на него:
– Ты уверен? При том, что творится на Орфевр, они вряд ли скоро приедут.
– Я никуда не спешу… Этот спринт меня вымотал. Надо восстановить силы.
53
После ухода коллег Шарко поспешил в здание.
Надо было действовать быстро, по старинке. Иначе Дамбр пройдет через слишком много рук, прежде чем расколется.
Тут мог сработать только страх. Он развязывал языки самым крепким, и быстро. Франк, может быть, был не в лучшей физической форме, но он еще умел бить туда, где больно.
Он скользнул в длинный коридор третьего этажа. Наркоман лежал на том же месте, похожий на глиняную статую. Крэк лишил его человеческого облика, и было очевидно, что долго он не протянет. Но у Шарко не осталось больше ни сочувствия, ни жалости. Слишком много таких призраков жило в его голове, мешая спать.
Он свернул в обшарпанную комнату. Руки Джеки Дамбра были прикованы наручниками к трубе над его головой. Он уже пришел в себя. Мерзкая рожа. Все предплечья в татуировках. В основном рептилии. Ящерицы, змеи с раскрытой пастью и хорошо видными клыками. Множество параллельных черточек на уровне затылка. Типа ритуальных надрезов на коже.
– А теперь мы с тобой побеседуем. Спокойно.
Шарко встал перед ним, спиной к выбитому окну.
– Я ничего не сделал. Вы не имеете права.
– На что? Врезать тебе по кумполу, ты хочешь сказать? Если бы ты только знал, что я делал, не имея на это права… – Шарко ухмыльнулся. – А ведь преступления, которые совершили те типы, были гораздо, гораздо менее тяжкими, чем твои.