– Девятьсот случаев? Быстро же он распространяется, – сказал один из ученых.
– Быстрее, чем пандемия две тысячи девятого, – добавил другой.
Жакоб кивнул и положил обе ладони плашмя на стол.
– Вирус уже в Испании. Два случая зафиксированы в глухой деревеньке по ту сторону Пиренеев. По данным испанских служб здравоохранения, эти люди охотились на уток в миграционном коридоре. Птицы, по всей вероятности, были заражены. И вот, смотрите, наш вирус перескакивает с птиц на людей с поразительной легкостью.
Он пробежал глазами свои записи: стопку листков с пометками по всем углам.
– С французской стороны мы также имеем новые случаи в Ардеше и Лимузене. Затронуты все возрастные группы, даже старики. Микроб распространяется, птицы летят все дальше и разносят болезнь. Некоторые перелетные стаи уже на пути в Африку. А на суше микроб разносят зараженные люди. H1N1 не остановить. И близится зима, отчего лишь возрастет стойкость и вирулентность вируса. В силу названных причин ВОЗ переходит к пятому уровню плана гриппа.
Тишина сменилась общим гомоном. Пятый уровень… «Передача вируса от человека человеку как минимум в двух странах одного региона ВОЗ».
Жакоб согнул пальцы и теперь опирался на кулаки.
– Пессимизм не в моем характере, но при том, что происходит с птицами, при такой скорости распространения вируса мы рискуем скоро достичь высшего уровня тревоги: распространения микроба по всему миру. Пандемии. К этому надо готовиться.
Это было страшно. Амандина все думала о скромнице Северине Карайоль. Однокашница, коллега. Она наверняка не в раю.
Жакоб хлопнул в ладоши:
– Ну, за работу!
Жоан и Амандина очень скоро встретились в коридоре у доски с графиком. Жоан был, похоже, доволен своим расписанием.
– У меня до пяти часов ничего. Тем лучше.
– А я приступаю сейчас и до полудня. Потом завтра с восьми до двенадцати и в воскресенье после обеда. Гениально… Спасибо, Жакоб, загрузил нас по полной.
Жоан слабо улыбнулся ей и показал пальцем на висок:
– Где твои волосы?
Амандина провела рукой по голой, гладкой макушке. Жоан заметил, как выглядит ее левая рука, когда рукав свитера чуть отогнулся. Она шелушилась. Как будто Амандина терла кожу наждаком.
– А, это. Я все сбрила сегодня ночью.
– Зачем?
– Ты же знаешь…
– Ты меня тревожишь, Амандина.
– Брось, Жоан! Это из-за смерти Северины ты такой злой? Не лезь не в свое дело, понял?
Амандина повернулась к нему спиной и ушла. Жоан смотрел ей вслед. Он очень ясно осознавал, что в поведении его коллеги появилось что-то, что он не способен был определить. Импульсивность, паранойя, странности…
Рассерженная молодая женщина отправилась в лабораторию. Она и еще трое коллег надели защитные комбинезоны и поздоровались с лаборантами, которые работали всю ночь и готовились смениться. На нее все смотрели потрясенно. Она просто обрила голову, что в этом такого? Разве нельзя в этой стране делать что хочется?
– Ну что?..
Они уткнулись в свои пробирки. Амандина абстрагировалась от взглядов, рано или поздно они привыкнут к ее виду. Понятно, что ее считают чокнутой, они-то живут своей спокойной жизнью и понятия не имеют о болезни Фонга, о строгих правилах гигиены, обязательных при СПИДВ…
Она села на свое место за лабораторным столом и принялась за работу: распаковывать посылки, полученные со всей Франции, изымать пробы, заносить в компьютер, анализировать… Никто не разговаривал, все были сосредоточены на работе. Время от времени кто-то поднимал руку: обнаружен случай гриппа птиц, примерно один случай на два десятка проб. Об этом немедленно сообщали санитарным властям, которые сами вносили новые данные в статистику и принимали необходимые меры.
На каждую проанализированную пробу Амандина заполняла формуляр и отсылала его тому, кто запросил анализ. В этом формуляре значилось и имя лаборанта. Когда она в четвертый раз за это утро вписала в графу свое имя, ей вдруг пришла в голову одна мысль.
А что, если пресловутый «Патрик Ламбар» тоже однажды запрашивал анализы? Что, если именно так он узнал, кто такая Северина Карайоль, лаборантка Центра изучения гриппа при Институте Пастера в Париже? Потом этот хищник раздобыл адрес Северины. Он следил за ней, изучил ее привычки, характер, понял, какая она скромница и тихоня: идеальная добыча. И тогда он познакомился с ней, втерся в доверие, приглашал в роскошные парижские отели. Она влюбилась в него… И вот тут-то он использовал ее, чтобы делать левые анализы.
Амандину внезапно охватило возбуждение. Да, сценарий выглядел логичным. К тому же, если Ламбар выдавал себя за врача, он, вероятно, сам был врачом или, во всяком случае, имел связь с медицинской средой. Северина, опытная лаборантка, сразу почуяла бы ложь, если бы он назвался врачом, а на самом деле был торговым представителем или машинистом.