Он взял горсть валявшихся на полу камешков и пересыпал их между пальцами. Он уже прошел через ад, который предстояло пережить Николя. Это было ужасно. Скоро ему придется встать и продолжить бой. Это единственный способ добраться до убийц. Чтобы смерть Камиль не была напрасной.
Его взгляд упал на пистолет в кобуре, лежавший рядом. Это было оружие Николя, его начальника и друга. Капитан полиции находился сейчас в больнице, под успокоительными. Он не заразился гриппом, но болезнь куда более коварная, более разрушительная захватила его организм, его рассудок, превращая любой проблеск в черный свет. Ему понадобится поддержка.
Серьезная поддержка.
Бертран Казю отделился от своих многочисленных коллег и присел рядом с Шарко. Несколько секунд он ничего не говорил, тоже глубоко потрясенный. Ад существует, и они открыли его двери. Подобрав несколько камешков, он метнул их в дьявольскую фреску. Подумать только, что он давно оставил финансовую бригаду, потому что там ему было скучно, хотелось больше «перчика» в карьере…
– Человек-птица похитил Камиль, а Человек в черном привел нас в эти штольни. Эти двое работают вместе. Они знакомы, теперь это ясно.
Шарко выпрямился с хрустом в суставах. Клод Ламордье, их общий босс, наблюдал за всеми с холодным гневом в глазах.
– Понадобилось много энергии и, главное, времени, чтобы… подготовить такую штуку, – продолжал Казю. – Все это, всю эту… мизансцену, адресованную нам. Откуда они могли знать, что мы придем?
– Дамбр…
– Но как Дамбр мог передать им информацию? Он не пользовался компьютером, и в его словах не было ничего подозрительного.
У Шарко вдруг закружилась голова. Он прислонился к стене, держась рукой за лоб. Казю поддержал его:
– Ты в порядке?
– Не сказал бы.
– Это хоть не грипп?
От одного этого слова Франка прошиб пот. Он выпрямился, пытаясь держаться на ногах:
– Нет, надеюсь, нет. В животе пусто, пить хочется, устал как собака.
Его глаза не отрывались от двух санитаров из морга, которые упаковывали окровавленное тело Камиль в черный мешок. Какая гнусная картина. Резким движением они застегнули молнию. В желудке Франка набух комок. Он прекрасно знал, куда увезут молодую женщину. Туда, в один из ящиков, таких холодных и темных, на набережной Рапе. Судебный медик не станет с ней церемониться.
Ему не хватало воздуха. Эти дьявольские фрески, давящие потолки, холодный свет галогеновых ламп действовали на нервы. Он держался лишь усилием воли, но ему хотелось одного: увидеть домашних, обнять их. В соседнем зале он наткнулся на сидящего криминалиста, ему явно было нехорошо. Шарко встречал его в последнее время несколько раз, в том числе в канализации. Мужчина лет тридцати морщился, держась за голову.
– Что случилось?
– Новая жертва гриппа, это точно, – сказал Фортран. – Он еле держится на ногах. Пора бы немного отдохнуть. Нам всем это не помешает.
Фортран вернулся к работе, а к Шарко подошел Поль Шене, уже снявший перчатки:
– Я взял пробы, сделал выводы, к вскрытию приступлю в десять часов… Доставьте мне удовольствие, поймайте этих гадов.
Шене никогда не говорил такого и не задействовал в работе эмоции. Но он тоже был потрясен смертью Камиль, потому что она была частью их большой семьи. Он подхватил сумку с инструментами и скрылся во втором зале.
Шарко не двигался с места, в нем закипала ярость. Он понюхал свою куртку, от которой плохо пахло, посмотрел на свои грязные руки, еще дрожавшие. Он передал личное оружие Николя в руки шефу, окружному комиссару Ламордье.
– Я возвращаюсь на набережную Орфевр.
– Зачем?
– Повидать Дамбра. Он наверняка умудрился как-то передать информацию. Надо понять.
Ламордье кивком указал на Казю и еще одного офицера, по фамилии Бланкар:
– Хорошо. Вы поедете с ними. Кто будет присутствовать на вскрытии?
Шарко с отчаянием вспомнил о Николя. Он знал, что эта мысль поддержит жизнь в нем самом, заставит не отступать, сражаться, чтобы виновные заплатили за все. Знал он и то, что вид тела Камиль наверняка его потрясет, но произнес, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно:
– Я буду.
– Я тоже приду, – сказал Казю.
Шарко кивком поблагодарил его, потом, набрав в легкие побольше воздуха, посмотрел своему шефу прямо в глаза:
– У нее есть родители, они живут в Аржелесе. Надо им сообщить, но на это я не способен.
71
Чуть меньше часа спустя Шарко, Казю и Бланкар поднимались по лестницам дома 36 по набережной Орфевр, перескакивая через ступеньки. В некоторых кабинетах по обе стороны коридора еще горел свет. Склоненные над досье лица – люди выкладывались по полной, даже глубокой ночью, невзирая на эпидемию гриппа, выкосившую ряды. Все так или иначе трудились над этим разветвленным делом.