— Ну, разве он может быть хорошим? — Ангелина сразу же поняла о ком идёт речь.
— А у него есть выбор не быть плохим?
Наш разговор с ней ушёл далеко в сторону, мы долго говорили о вопросах выбора, и ей, как мне тогда показалось, стало легче. А мне радостно от того, что и я была причастна к этим переменам. Ангелина преобразилась, её щеки порозовели, в глазах появился блеск свойственный молодым и пылким натурам. Рабочий день подходил к концу. Часы на стене медленно тикали, отмеряя последние минуты нашего офисного заточения.
Глава 5
Когда они уходят в тишину,
Туда, откуда точно нет возврата,
Порой хватает несколько минут
Понять — о боже, как мы виноваты…
И фото- чёрно-белое кино.
Усталые глаза — знакомым взглядом.
Они уже простили нас давно
За то, что слишком редко были рядом,
За не звонки, не встречи, не тепло.
Не лица перед нами, просто тени…
А сколько было сказано не то,
И не о том, и фразами не теми.
Тугая боль — вины последний штрих —
Скребёт, изводит холодом по коже.
За всё, что мы не сделали для них,
Они прощают. Мы себя — не можем.
Э. Асадов
Как прекрасно на улице летом, глаз радует ожившая от зимней спячки городская суета. Деревья, затеняющие балконы пятиэтажек перешептываются друг с другом на ветру, то и дело, ветвями лаская стены домов, пытаются пробиться сквозь стёкла. Отовсюду слышатся ароматы цветов, радующих глаз своим разнообразием пестрящих нарядов из каждой клумбы. Раскидистые ивы в парке напротив гармонично перекликаются с величественными голубыми елями опоясывающими парк вдоль чёрной кованной ограды. Людская суета, потоками проносящаяся мимо. И среди этих потоков всё те же знакомые до боли лица.
— Привет! — Неожиданно окликнул в след хрипловатый женский голос, заставивший отвлечься от мыслей и обернуться.
— Привет. — Я нашла её глазами не сразу, она сильно изменилась и в этом потоке я едва бы узнала свою старую бывшую подругу.
— Ты здесь, какими судьбами? — Радостно верещала Настасья.
— Я, с работы, а ты как тут?
— А я… — в воздухе зависла радостная интрига. — Я с больнички, одиннадцать недель… Мы ждём маленького лялика. — Её счастью не было предела.
Я была безмерно счастлива за неё, эта минутная встреча. Лучик улыбки её счастья, который она подарила мне безвозмездно, сделал этот день понастоящему прекрасным. Я не могла наглядеться на её сияющее лицо в надежде, что теперь её жизнь наконец изменилась к лучшему. Ведь я была перед ней так виновата. Мои амбиции и гордость сыграли с нашей дружбой злую шутку. Меня не было рядом — вопреки обещаниям. Но я исправила свою ошибку, пусть даже и ценой всеобщего непонимания и осуждения. Теперь моя душа пела, я смогла отпустить гложущее чувство вины перед ней, ведь не отвернувшись тогда вопреки всем обстоятельствам поддержав в трудную минуту, у неё появился шанс на новую жизнь, которую она начала с чистого лица, взяв не просто новый лист, а в корне изменив подчерк.
— Если бы ты знала, как я рада за тебя. — Но она никогда не узнает на сколько. Я обняла её, и от этих объятий мне стало так тепло. Казалось передо мной стоит совсем другой человек. Именно тот, которого хотела бы видеть её бабушка, наблюдая за ней с небес. А ведь в своё время я обещала ей что пригляжу, но не сдержала своего обещания.
Мы не общались около пяти лет, из-за пустой ссоры, даже и не вспомню сейчас что было всему причиной. Но за это время изменилось слишком многое. Бабуля, воспитывающая Настасью с малых лет заболела и умерла, только тогда моя подруга, при малейшем поводе дерзившая своей попечительнице и отчаянно желавшая вырваться из под её крыла, осознала, как сильно нуждалась в любви и опеки старушки. Я до сих пор виню себя за ту глупую ссору между нами. Ведь потеря столь близкого человека не была концом её мучений. Её предали, люди, которых она любила не скрывая своей любви, те, кому она доверяла. Две родные старшие сестры, подсуетившись продали квартиру разделив деньги между собой, а самая ушлая урвала и её долю, купила огромный дом, где для бедной сиротки уже не было места.