После полуночи мы стали расходиться, не знаю что заставило остаться меня тогда в этом подъезде. Но что-то неизвестное манило меня подняться по незнакомой лестнице наверх. Мы только думаем что вершим сами свою судьбу, но все уже предрешено за нас и сценарий нашей жизни расписан досконально, вопрос лишь в том как мы сами способны это принять. Сначала что то манило меня куда то, далеко от дома, по незнакомым улицам заранее построенным не мной маршрутом в этот двор, где я встретила старого знакомого, потом в этот подъезд, а теперь снова тоже чувство толкало меня вверх на два пролета, и оно не обмануло меня, именно там я нашла что искала долгих два года, но искала не там…
Мужчина с залысиной, сидевший на верхней ступени пролета уже не казался таким огромным и устрашающим. Он был подавлен, а на глазах еще не обсохли следы недавних слез.
– Простите… – еле выдавила я.
Он поднял свои печальные карие глаза. Но смотрел не на меня, он смотрел сквозь меня словно я была призраком его прошлого, оставшегося где то позади, но приседающего его повсеместно, словно собственная тень.
– Что надо? – коротко буркнул он…
– Я обидела вас, простите… – раньше мне еще не приходилось сожалеть о сказанных словах, какими бы жестокими они не были, но теперь, увидев осунувшегося человека с глубокими морщинами на лбу и суровой межбровной складкой, которая, по-видимому появилась совсем недавно из за долгих раздумий и душевных терзаний. Там внизу я видела совсем другого человека, видела то, что хотел он, но сейчас это было совсем иное существо, глубоко несчастное, разбитое на мелкие части, которые уже не собрать, без надежды и веры.
Я села рядом, так же как он закрыв лицо руками. Говорят, что люди лучше понимают и воспринимают других, если видят сходство с ними. Мы долго говорили, теперь больше говорил он а я слушала. Говорил о своей трагедии, которую я считала его пороком, говорил обо всем со своего угла, с точки своей правды и она тоже имеет право на жизнь. Его личная правда отличалась от моей. Раньше я видела только половину картины, и то – не самую лучшкю ее часть. А он смог показать мне ее всю. В тот миг мы нашли друг друга, нашли то что искали, нашли истину – каждый свою. Он говорил о своей жене, а я думала лишь о той, которая по моему мнению погубила брата. Он говорил о себе – и она вновь разъедала мою душу изнутри. Во всех пороках и недостатках я видела ее. А была ли я права? Или это тоже была лишь моя правда? Торжество эгоизма и обиды. Как же мы были похожи, только он оказался намного мудрее, он смог признать ошибки, и дал мне сил признать свои. В тот вечер мы спасли друг – друга…
Я больше не ходила в этот двор, избегала встреч с этой компанией, меня уже ничего не манило туда. Но через несколько лет наши пути вновь пересеклись. Признаюсь, я не узнала его. Он был счастлив, неописуемо красив, его глаза жемчугом сияли на солнце – это был совсем другой человек. Он сидел на скамейке, любуясь, как по площадке бегает повзрослевшая дочь, одной рукой укачивая малыша в коляске, другой махнул мне. Я махнула ему в ответ, но подходить не стала, все что я могла сделать сделала для него еще в тот вечер, а он уже сам выбрал правильный путь и теперь пожинает сочные плоды своего выбора. Он решился, жена вернулась он смог посмотреть на все с её угла, и увидеть что смогла увидеть тогда я – он смог увидеть свои ошибки. Их дом покинули скандалы, ведь точка с которой начинается любая прямая теперь была у них одна…