Когда на перемене раздали тетради, его облепил весь класс, никто не верил своим глазам. Весь мой последний урок он не опускал руки, он тянул ее выше всех, отвечая робко, но верно. За эту пятерку я получила нагоняй в учительской, ой сколько возмущений пришлось мне выслушать, но я не стала оправдываться, зная что поступила правильно пусть и утерла всем нос, но нас ведь учили одни и те же педагоги и книги, и как они – отчитывающие меня тогда могли так поступать с ребенком, вставая на свой педагогический путь. Разве они могли молчать, не обращая внимания, или не разобравшись демонстративно не замечать его? Потом я встретилась и с мамой. Взахлеб расхваливая ей сына, его нестандартное мышление и большое будущее лишь стоит приложить усилия. И она их приложила.
Закончив колледж, я уехала. Началась моя собственная педагогическая жизнь в малюсенькой деревушки, в одноэтажной школе в которой я хотела проработать до пенсии, прожив тихую и размеренную деревенскую жизнь отдавая все силы детям – но моим мечтам не суждено было сбыться. Я часто вспоминала Олега, смотря на свих хулиганов. И однажды я встретила его но даже не узнала, хотя он узнал меня сразу. Из маленького мальчика он превратился в красивого юношу, спешившего на олимпиаду по русскому языку, и это был мой Олег, мой мальчик с последней парты который не мог связать и двух слов… Мы недолго говорили, но он показал мне маленький листочек бережно обёрнутый в скотч, тот самый, который когда-то я положила в его тетрадь, с одним предложением перевернувшим всю его жизнь. Как иногда нам мало надо… Иногда совершая поступки, плохие или хорошие мы даже не задумываемся о том, а что же будет дальше. Я дала ему чудо тогда, а он подарил мне его в ответ через несколько лет…
Глава 9
Как белый камень в глубине колодца,
Лежит во мне одно воспоминанье.
Я не могу и не хочу бороться:
Оно – веселье и оно страданье.
Мне кажется, что тот, кто близко взглянет
В моих глазах – его увидит сразу.
Печальней и задумчивее станет
Внимающего скорбному рассказу.
Я ведаю, что боги превращала
Людей в предметы, не убив сознанье,
Чтоб вечно жили дивные печали.
Ты превращен в мое воспоминанье.
Анна Ахматова
Все чаще с годами ловишь себя на мысли о том что ход времени становится не так заметен, оно уже не тянется как латексный воздушный шарик, оно летит – подобно вырвавшемуся из рук бумажному змею отдаляющемуся все дальше… Словно убегая, день сменяет ночь, а за ним наступает утро. И времени бег все ускоряется и ускоряется, отстукивая свой торжественный вальс. Иногда наступают минуты, в которые задумываешься о смысле всего этого головокружительного цикличного круговорота, но и система и смысл покрыты какой-то серой дымкой. Вроде бы все просто, но ответов порой не найти.
Белые барханы, укрыв опавшую листву пушистым одеялом, величаво переливались на солнце ослепляя глаза. Время несется беспощадно, оставляя позади лишь воспоминания. Запустив пальцы в рыхлый белый сугроб снежинки облепили их тонким пуховым одеялом, я хотела написать на снегу всего два слова, но он одернул меня…
– Ты там скоро?
– Да, иду… – оставив не снегу лишь отпечаток руки, я побрела к машине.
Мы собирались в гости. Я никогда особо не любила незнакомых компаний, так как чувствовала себя немного не в своей тарелочке. Вернее это была для меня мука. Новые знакомства, совершенно чужие люди, карнавал масок из улыбчивых лиц, все это было не по мне. Куда приятней было бы отправится с гитарой к подруге детства, горланить песни до полуночи, и под громкий смех погружаться в далекие воспоминания. Но судьба распорядилась немного иначе.
– Сегодня так красиво, – оглядывая заснеженные деревья не сдержалась я.
– Да, подарок от Деда Мороза, – улыбаясь, ответил муж. У него было отличное настроение. Мы ехали к его другу.
Изморозь осевшая на деревья предавала этому после новогоднему дню, ощущение какой-то волшебной сказки. Особенно была красива могучая старая ель у нашего дома. Под кистью зимы она казалась кристально белой, каждая иголочка искрила на солнце, краски природы обрисовали ее с такой точностью, что просматривалась каждая деталь. Вот она – истинная красота, простая, не пафосная, живая, без масок и лживой шелухи…