Мы добрались довольно быстро. Маленький домик от ветров и стужи, словно титан огораживала огромная гора, подъем на которую начинался со двора этого милого строения. Покрытая снегом, она казалась еще более величественной, а венчал её огромный крест с тремя перекладинами изогнутыми ажурными изгибами. Он гордо стоял на самой вершине наперекор всем ветрам, молчаливо наблюдая за происходящим в поселении у подножья горы, оберегая жителей от невзгод и бед.
Мои опасения оказались не напрасны. В гостях мы были не одни. Супруг тут же скрылся из виду, оставив меня с тремя совершенно незнакомыми дамами. Меня усадили к столу с чашкой чая, которую я медленно потягивала под звуки старого мультика и новых сплетен. За час непрерывного жужжания я узнала про все акции в продуктовых магазинах, о том кто и по чем купил яйца, огурцы и помидоры на Новогодний Стол. Как подорожала колбаса. На минуту мне показалось что я нахожусь на планёрке ГосПродДепа, на котором обсуждается недопустимый рост цен на мандарины. Я уже была готова взвыв в голос обхватить голову руками и бежать куда глядят мои глаза, но разговор обрел другое русло, которое не могло не тронуть меня за живое.
– А вы знаете, – вдруг не с того ни с сего начала самая старшая и молчаливая из собеседниц, – а ведь вчера мальчик погиб в городе.
– Как погиб – подхватила другая, молоденькая темненькая дама, то и дело недовольно косившаяся в мою сторону.
– В сауне утонул, десять лет было мальчишке. Прям в Новогоднюю ночь.
– Какое горе, – ахнула хозяйка дома, светленькая милая дама.
– А как он там оказался? – Глаза темненькой вспыхнули непомерным интересом.
– Да вот так, родители шалопутные потащили, да не уследили. – Продолжала недовольно бурдеть пожилая женщина лет за шестьдесят, разводя руками и бурно жестикулируя.
– Какое горе, – повторилась светленькая.
– Сами виноваты, пьют как собаки и за детьми не следят, – опрокинув стопку какой-то бронзовой жидкости, утерев губы продолжила темненькая – прав родительских надо лишать таких горе матерей.
Решив подтвердить свои слова действиями, она подозвала к себе маленькую девочку лет пяти и поцеловала ее в белокурый лобик. Это выглядело так мерзко и пафосно, словно она только что вспомнила о ее присутствии и жест этой доброй воли лишь подтверждал тот факт, что темная от обсуждаемой далеко не ушла. Этот неприятный разговор продлился около получаса. Сивая, хозяйка, оправдывала горе-мать, бабуля с темненькой, были готовы закидать виновницу камнями. Лицемерие и возмущение текли рекой.
Потом весь этот балаган плавно перешёл в политическое русло. Начались обсуждения нового и старого мера, директоров крупных компаний и коммунальных служб, дамы, прокатились по всем кого только смогли вспомнить. Наблюдая за этими разговорами, я вдруг поняла причину мужского устойчивого мнения о своеобразной недалекости, присущей нашему полу. Да как они вообще нас терпят, таких «Третейских судей» да «Дипломированных политологов», как они вообще бедолаги с нами живут? Как им на нас хватает нервов? Мы выносим мозги разными глупостями, параллельно жалуясь на то, что они нас не понимают, а потом ноем что муж – скотина, ушёл к другой. Но мы этого не видим, не замечаем ни своих слов, ни своих поступков, но других готовы сожрать живьем за то, что что-то не так… а как это «так»? Кто сказал, что должно быть «так», а не «иначе»? Почему апельсин – оранжевый? Может он морковно-жёлтый! Кто это придумал? У каждого ведь своя правда, и каждый считает, что именно его – истинно верная. Все зависит от исходной точки, ракурса взгляда.
Может быть и Даша не виновата в смерти моего брата, а вся цепочка это череда случайных событий именуемых судьбой. И я могла бы простить её, но простить себя, куда сложнее, а отпустить воспоминания – невозможно.
К моему счастью темненькая с бабулей засобирались и вскоре уехали. Зависла долгожданная, но не совсем уютная тишина. Я не знала о чем говорить, но видимо она тоже этого не знала. Все разрешилось само собой. Дверь открылась и за мной явился мой ангелок и скрасил мое одиночество среди множества лиц.
Светловолосая девушка оказалась довольно милым созданием по имени Ирина. Все наши последующие разговоры были о детях, их воспитании и домашних делах. Может быть такой должна быть настоящая женщина, ухоженная с кучей наготовленной еды в холодильнике, идеальным порядком в доме и отмуштрованными детьми, которые от одного лишь взгляда матери встают стрункой – словно солдатики. Далекая от всего мира, ведь мир её заключается лишь в её доме, где она и очаг и опора. Не это ли идеал маленького семейного счастья?