Вернувшись домой, проверяя почту, натолкнувшись на пост в соц. сетях о последних сплетнях услышанных сегодня, я поймала себя на мысли о том как же много таких как эта темненькая девушка, имени которой я так и не удосужилась узнать, таких сотни, даже в нашем маленьком городке, а таких как Ирина – единицы. Как же парадоксален мир в котором мы живем, многолик, лжив и лицемерен. Как же не просто за этим множеством масок увидеть истинное лицо, истинные мысли и желания.
***
– Ну, здравствуй, сестренка, – раздался любимый голос, лишь стоило закрыть глаза.
– Ты снова мне снишься! – Я не могла сдержать ни улыбки, ни слез.
– Я хочу тебя кое с кем познакомить, пойдем.
Он нежно взял меня за руку, но его руки уже не были такими холодными как в ту ноябрьскую ночь. Мы зашли в комнату, полную теплого яркого света концов которой не было видно. Он подвел меня к кроватке, тихонечко отодвинул белую тюль свисающую с бондажа и показал мне моего маленького Сережу, это был он. Я узнала его сразу. Его принесли мне в большой картонной коробке за час до приезда мужа, я хотела увидеть его маленькое тело, но мне не давала, а потом у меня не было сил посмотреть на него. Обняв я качала его на руках, и мне казалась что коробка такая же теплая, как и Сашины руки тогда в ту ночь… В ней был мой сын, мой маленький Сережа, которому не суждено было увидеть свет, так распорядилась судьба. А теперь он сладко спал в этой маленькой кроватке, под белым бандажом, таким же белым как и маленькая марличка в которую аккуратно его завернул врач принимавший преждевременные роды. Я потянулась к нему, но брат одернул мою руку.
– Еще не время, – сказал он нежно, – не торопись и не буди его. Ему тут хорошо.
Он казался подросшим, больше похожим на доношенного младенца, с личиком ангелочка, маленькими розовыми пальчиками и светлыми редкими волосами. Его маленький носик сладко сопел – он дышал. Какое счастье видеть, как дышит твой ребенок… Слезы катились градом, я чувствовала их сквозь сон, но не могла оторвать от него глаз.
– Нам пора, – всматриваясь куда-то вдаль, вдруг беспокойно прошептал Саша, – тебе нельзя тут больше оставаться.
– Но я не хочу уходить…
Я молила его, но он как всегда был непоколебим, словно гора стоял на своем, и ничто не могло сдвинуть его с места. Я кричала в голос, сопротивлялась, но он вытолкал меня из моего же сна.
– Но я хочу остаться с вами… – закричала я вскочив с кровати.
Осознание того что я чуть не умерла в эту ночь пришло позже. Он не захотел забирать меня. Он снова меня спас. Видимо мое время еще не пришло, пока не пришло.
Как трудно хоронить своих детей. Эта боль, в разы сильнее физической. Это раны, которые не способно излечить даже время. Это то, что с трудом можно пережить, но забыть – не возможно. И мне стало так жаль, эту горе мать, которую теперь ненавидел и осуждал весь наш маленький городок.
Глава 10
Неправда… Отрекаются, любя…
Вытаскивая острые занозы…
Устав от непрерывного дождя…
В котором одиноко прячут слёзы…
Не правда… Отрекаются, любя…
Роднятся с одиночеством привычным
В стране с названьем серым «Без тебя»…
И всё волшебное становится обычным…
Под впечатлениями от беспокойного сна я бродила по улицам нашего маленького городка, упиваясь красотой, которую мы так часто не замечаем. Припорошенные ветви деревьев переливались серебряными нотками под лучами холодного зимнего солнца. Белоснежные облака уплывали куда-то по лазурно-голубому океану прямо у нас над головой. Сегодня был такой прекрасный рассвет, солнце раскрашивало горизонт словно художник выбирающий подходящую палитру для новой картины. Пурпурно-сиреневые облака приобретая медный оттенок в считанные минуты преображались в багрово-розовые тона, а затем за мгновения размывали свой сочный цвет до персикового с нотками оранжевой охры. Зрелище длилось не больше двадцати минут, но по-настоящему захватывало воображение. Не знаю почему, это феерическое светопреставление вызвало очередной поток слез, мне стало жаль, что он не видит всего этого, а может быть наблюдает за тем же что и я, но только совсем с другого ракурса, там, на небесах, у них наверное все еще прекраснее.