— Никсон не страдал одержимостью, — заметил кто-то. — Он просто был сумасшедшим.
— Это я лишь к тому…
— Что так больше жить нельзя, — завершил мою мысль армянский парнишка. — Но выходит, что можно. Так мы и живем. Даже евреи.
— Нам пора, — вновь напомнила Селена. Причем не впервые. Она повторяла эту фразу с того момента, как ВАЛИС свалил отсюда час назад в сопровождении троих молодых людей.
— Дай я пропущу баночку на дорогу, — произнес Том и вытащил из коробки новую банку пива, а потом из кармана что-то еще, какой-то пластиковый лоскут. Он обернул его вокруг пива, и оно тотчас превратилось во вполне респектабельную банку «Маунтин-Дью». С такой не стыдно смотреть людям в глаза.
— Я все понял! — неожиданно меня осенило. — Если бы ты сейчас налил пива, а потом заменил его на газировку, это была бы фальшивая фальшивка.
— Ну, ты сказанул!
— По рецепту ВАЛИСа!
— Надеюсь, Дэл, тебе сегодня не нужно садиться за руль? — поинтересовалась Селена.
Я энергично затряс головой, после чего помахал им на прощание.
Какое-то время спустя я огляделся по сторонам и понял: я не знаю по имени никого в этой комнате. Даже парнишка-армянин, и тот куда-то слинял. В общем, поняв, что больше тут ловить нечего, я направился на свой этаж. По дороге мне попался рекламный стенд с объявлением о том, что в одном из залов будут демонстрироваться фильмы об одержимости — «Знамение», «Быть Джоном Малковичем», «Система безопасности», «Космическая одиссея 2001 года». Я было направился к дверям, но, заметив ряд лифтов, изменил траекторию движения. Двери открылись, и наша компания втиснулась внутрь.
— Восемнадцатый этаж, — сообщил я.
Спустя минуту лифт издал шипение на манер шлюза, и кто-то, стоявший позади меня, постучал мне между лопаток. Сообщенная мне кинетическая энергия содействовала моему перемещению из лифта в коридор.
Мое зрение уподобилось неправильному концу дешевой подзорной трубы: окружающее представлялось слишком маленьким и слишком далеким. Вскоре я доплыл до нужной мне двери.
В конечном итоге в руке у меня — благодаря дешевому фокусу — появился электронный ключ. Я вставил его в прорезь, вынул, затем снова вставил. Этакий дверной секс. По-прежнему мигал красный свет, упорно отказываясь превращаться в зеленый. Я схватился за ручку двери и заглянул в линзу глазка. То, что обитало в моей голове, пришло в ярость. Живо открывай двери модуля! Кому сказано, черт побери!..
Я прислонился к двери и прищурился, чтобы увидеть номер.
Черт, да ведь это не мой этаж! Но я уже был здесь раньше! Я точно проходил мимо этого доисторического растения!
Господи, доктор Рам! Гребаный доктор Рам.
Демон в моей голове разбушевался не на шутку. Я буквально разваливался на куски. Процессоры в мозгу один за другим выходили из строя и отключались, уступая контроль за моими действиями алкоголю и демонам.
Дейзи, Дейзи…
Затем мне вспомнились цепи. Я никак не мог бродить просто так, без них. Непременно нужно разжиться цепями.
Я обернулся, не вполне уверенный в том, в каком направлении находятся лифты. Коридор тянулся в обе стороны рядами одинаковых безликих дверей. У меня возникло ощущение, будто я вижу в зеркале отражение другого зеркала.
6
Я проснулся с криком. Руки и ноги скованы. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. За последние несколько месяцев это стало для меня привычным делом, нормой.
Новым было другое — яркий свет, который бил в глаза, а также количество окружавших меня людей и, наконец, непривычная боль. Кто-то вне поля моего зрения — высокая белокурая медсестра с голубыми глазами, если не ошибаюсь, соскребала плотницкой ножовкой кожу с моих рук, а может, обрабатывала костяшки пальцев газовой горелкой. Другое белокурое создание что-то делало у меня за спиной. У меня в темени было просверлено несколько отверстий, и теперь медсестра вставляла в них провода, по которым электричество сейчас побежит прямиком к моей угловой извилине. Другие скандинавы, облаченные в ослепительно белые одежды, то появлялись в световом пятне, то исчезали, размытые и окруженные нимбами. При этом они о чем-то перешептывались по-шведски. Тем не менее, когда я закрыл рот и прекратил орать, незнакомый женский голос произнес: «Спасибо». Слава богу, по крайней мере хотя бы один из них владеет двумя языками.
Газовая горелка еще долго продолжала делать свое дело. Я ждал, когда же, наконец, электричество побежит по проводам к серому веществу и вытолкнет меня из тела. Я не мог дождаться, когда, наконец, увижу это помещение с высоты потолка: вот мое тело, лежит, вытянувшись, на симпатичном сосновом икеевском столике, привлекательные медсестры колдуют над моим бесчувственным, опустошенным телом, их накрахмаленные халаты расстегнуты на груди и я могу заглянуть в вырез.