— Что бы ни случилось, не спускай с него глаз, — так меня проинструктировала Рейвэн, — Что бы ни случилось, поняла?
— Почему? — спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю — вопрос останется без ответа.
Несмотря на то что я официально считаюсь членом Сопротивления, на самом деле я почти ничего не знаю о том, как оно организовано и что мы должны делать.
— Потому что я так сказала.
Я одними губами в унисон с Рейвэн беззвучно повторяю последние слова, благо стою спиной, и она этого не видит.
На автобусных остановках выстроились непривычно длинные очереди. Два регулятора распределяют номера между ожидающими пассажирами, мы с Рейвэн и Тэком сядем в пятый, когда бы он ни пришел. Сегодня автобусов и машин в городе раза в четыре больше, чем в обычные дни. На митинге ожидается двадцать пять тысяч человек: пять тысяч членов АБД, остальные зрители и просто зеваки.
Будут и группы, которые настроены против АБД и ранних процедур исцеления. По большей части они состоят из представителей научного сообщества. Эти люди утверждают, что процедура все еще опасна для несовершеннолетних и может привести к социальной катастрофе — мы превратимся в нацию идиотов и фриков. АБД заявляет, что их противники — перестраховщики. Польза от процедуры, утверждают они, перевешивает все риски.
А если понадобится, мы увеличим площади наших тюрем и поместим туда всех дефективных подальше от глаз.
— Вперед, не задерживаемся, — подгоняет нас регулятор.
Медленно, как послушное стадо, мы продвигаемся в начало очереди, показываем свои идентификационные карточки и снова прячем их, забравшись в автобус.
Рейвэн и Тэк не разговаривают, наверное, опять поругались. Я чувствую напряжение между ними, и мне это совсем не помогает. Рейвэн находит пустое двухместное сиденье, но Тэк, к моему удивлению, садится рядом со мной.
— Ты что делаешь? — требовательно спрашивает Рейвэн, немного подавшись вперед.
Ей приходится сдерживаться, голос повышать нельзя, исцеленные ведь никогда не ссорятся. Это одно из преимуществ, которые дарит им процедура.
— Хочу убедиться, что Лина в порядке, — тихо бормочет в ответ Тэк.
Он быстро берет меня за руку и щупает пульс. Женщина, которая сидит через проход, бросает на нас любопытный взгляд.
— Как себя чувствуешь?
— Замечательно, — отвечаю я сдавленным голосом.
С утра я была спокойна, это Тэк с Рейвэн заставляют меня дергаться. Они явно из-за чего-то нервничают, и, кажется, я знаю из-за чего. Очевидно, они думают, что слухи о том, что стервятники собираются устроить беспорядки и каким-то образом сорвать митинг, — правда.
Даже переезд через Бруклинский мост не умиротворяет меня, как это обычно бывает. Впервые весь мост забит транспортом, люди на частных машинах и на автобусах направляются на митинг.
По мере приближения к Таймс-сквер, я начинаю нервничать. В жизни не видела столько народа. Из-за пробок мы вынуждены сойти на Тридцать четвертой улице. Все запружено людьми — сплошные потоки смазанных лиц разных оттенков. И конечно, регуляторы, состоящие на госслужбе, и волонтеры в безупречно чистой униформе.
Они, как игрушечные солдатики на плацу, стоят рядами вдоль тротуара и, не мигая, смотрят прямо перед собой. Только они настоящие и вооружены большущими автоматическими винтовками.
Как только я оказываюсь в толпе, меня начинают толкать и пихать со всех сторон. Рейвэн и Тэк держатся у меня за спиной, но все равно я несколько раз теряю их из виду. Теперь понятно, почему они решили проинструктировать меня заранее. Здесь запросто потеряться.
Шум стоит такой, что можно оглохнуть. Регуляторы, управляя людскими потоками, свистят в свистки, где-то вдалеке стучат барабаны и люди скандируют лозунги. Официально митинг начнется не раньше чем через два часа, но мне кажется, что я уже сейчас слышу популярный лозунг АБД: «Безопасность в количестве, мы никогда…»
Мы медленно движемся на север в бесконечно длинной и глубокой расселине между небоскребами. Жители домов вышли на балконы и глазеют на толпу внизу. Я вижу сотни белых флагов АБД и совсем немного зеленых в поддержку оппозиции.
— Лина!
Я оборачиваюсь. Тэк проталкивается ко мне сквозь толпу и сует мне в руки зонт.
— После обеда дождь обещали.
Небо у нас над головой бледно-голубое с жиденькими, похожими на белые завитки волос облачками.
— Не похоже… — пытаюсь возразить я.
Но Тэк не дает мне договорить: