Внезапно железная хватка на моем горле ослабевает. Воздух вливается меня, словно холодная вода. Я жадно ловлю его ртом и чуть не захлебываюсь. Потом я становлюсь на карачки, и в какой-то момент мне кажется, что все это только сон. Я стою в реке из меха, из потока маленьких тел.
А потом у меня в голове проясняется, и я понимаю, что туннель полон крыс. Их сотни, крысы бегут, перескакивают друг через друга, врезаются мне в руки, тыкаются носом в колени. Два выстрела эхом разносятся по туннелю. Кто-то кричит от боли. Надо мной силуэты каких- то людей схватились со стервятниками. У этих людей в руках огромные факелы. Пламя пахнет грязным маслом. Люди орудуют своими факелами, как фермеры косой. Дальше только отдельные картинки: Джулиан согнулся под углом девяносто градусов и держится рукой за стену; стервятница с искаженным лицом кричит что-то, ее волосы вспыхивают от одного из факелов.
Это страшно, но страх уже другой. Я замерла, стоя на коленях, а вокруг меня кишат крысы, они бьются о меня, скользят, пищат и хлещут хвостами. Меня парализовало от гадливости и страха.
Этот кошмар мне снится. Это не может быть реальностью.
Крыса забирается мне на колени. Тошнота подкатывает к горлу, я кричу и отшвыриваю крысу в сторону. Крыса с глухим стуком бьется о стену, верещит, а потом присоединяется к общему потоку и бежит дальше. Это так мерзко, что я не могу пошевелиться. Я начинаю хныкать, как маленькая. Может, я умерла и попала в ад и это наказание за делирию и за все нехорошие поступки, которые я совершила. Теперь моя жизнь, в наказание за непокорность, как и написано в руководстве «Ббс», превратилась в мерзость и хаос.
— Вставай.
Я поднимаю голову. Надо мной стоят два монстра с факелами. Да, именно так они и выглядят — подземные твари, только наполовину люди. Один из них просто гигант. Настоящий Рэтмен. У него бельмо на одном глазу, а второй черный и блестит, как у дикого зверя.
У второго монстра горб, похожий на перевернутую вверх килем лодку. Длинные грязные волосы скрывают его лицо, и трудно сказать — мужчина это или женщина. Он (или она) завел Джулиану руки за спину и связал проводом. Стервятники исчезли.
Я встаю. Пластырь на моей ране отклеился, я чувствую, что шея стала влажной.
— Шагай.
Рэтмен указывает факелом в темноту у меня за спиной. Я замечаю, что он слегка согнулся и держится за правый бок. Я вспоминаю о выстрелах и о том, как кто-то кричал. Может быть, он ранен?
— Послушайте, — говорю я дрожащим голосом и умоляюще складываю руки, — Я не знаю, кто вы и чего вы хотите, но мы просто пытаемся выбраться отсюда. У нас почти ничего нет, но вы можете забрать все, что захотите. Просто… отпустите нас. Пожалуйста. — У меня срывается голос. — Пожалуйста, отпустите нас.
— Шагай, — повторяет Рэтмен.
Он снова тычет факелом в темноту, на этот раз так близко от меня, что я чувствую жар от огня.
Я смотрю на Джулиана. Он едва заметно качает головой, по глазам можно прочитать: «А что мы можем сделать?»
Я поворачиваюсь и иду, куда приказано, позади меня идет Рэтмен с факелом, а впереди сотни крыс бегут в темноту.
Тогда
Мы не знаем, что будет на третьей стоянке и будет ли она вообще. Тэк и Хантер не вернулись в хоумстид, поэтому неизвестно, сумели они закопать провиант на окраине Хартфорда, штат Коннектикут, примерно в ста восьмидесяти милях от Рочестера, или с ними что-нибудь случилось в пути,
Я не представляю, что мы будем делать, если на третьей стоянке не окажется еды. Рейвэн тоже волнуется, хоть и не говорит об этом. Никто из нас не говорит об этом. Мы просто упрямо двигаемся вперед.
Но страх с нами. Когда мы добираемся до Хартфорда и идем между руинами разбомбленных домов, которые напоминают высохших насекомых, я не чувствую никакой радости. Наоборот, мы все чувствуем тревогу, она гудит между нами, как электричество в проводах, и лес вокруг кажется зловещим. В сумерках притаилась угроза, тени длинные, каждая как указующий перст. Целый лес черных рук. Завтра мы придем на третью стоянку, если она есть. Если стоянки нет, кто-то из нас умрет от голода прежде, чем мы двинемся дальше на юг.
И еще, если стоянки нет, можно будет перестать надеяться на Тэка и Хантера, потому что это будет означать, что они наверняка погибли.
Рассвет какой-то болезненный, воздух наэлектризован, как это обычно бывает перед грозой. Мы идем в абсолютной тишине, слышно только, как скрипит снег у нас под ногами.
Наконец мы у цели. Это место, где должна быть третья стоянка. Но здесь нет никаких знаков, которые должны были оставить для нас Тэк и Хантер. Ни зарубок на деревьях, ни привязанных к веткам обрывков ткани, ничего, что бы указывало на место, где зарыта еда и другие припасы. Это то, чего мы все боялись, но все равно я буквально физически ощущаю, как рухнула последняя надежда.