«Только ты можешь прервать его, человек-ваэла. Видишь?»
Воспоминания хлынули в нее — от первого самоосознания юной Авааты до пришествия корабельников на Пандору и дальше, до спасения девушки из гондолы, — все втиснутое в безвременный миг, поток нелинейных воспоминаний.
«И это не бред!»
Она видела людей, людей-корабельников, рожденных под множеством солнц, и несчетные варианты истории, гибнувшие с ними, и не могла понять — откуда ей известно все это. «Как?..»
«Мы обмениваемся этим со всеми, кого коснулись, — ответил голос в ее рассудке. — В каждом из вас скрыта память всего человечества. Но ты и человек-керро первыми осознали обмен. Прочие отвергают его и боятся. Страх стирает память. Человек-томас сопротивляется, но из человекостраха, не из боязни человека-томаса. В нем есть то, чего он не отдаст».
Ваэла ощутила себя в чужой шкуре, смотрела чужими глазами в зеркало и видела там лицо Раджи Томаса. Дрожащая рука коснулась бледного, изможденного лица. И послышался голос, который мог принадлежать только Кораблю:
— Радж…
Картинка стерлась. Он отключил ее. Отверг.
Ваэла лежала одна, на каталке. Ее везли по коридорам Редута.
«Значит, Томас с Кораблем на „ты“.
— Но почему?
Вопрос оцарапал охрипшее горло.
Над Ваэлой склонился медтех.
— Скоро ты будешь на борту, милая. Не волнуйся.
Ремни каталки впивались в грудь.
«Это Пандора, человек-ваэла. Здесь все зло вырвалось на свободу».
Не Керро, а снова тот голос…
«Аваата?»
Слово пощипывало язык. Медтехники принялись перегружать ее с каталки в челнок. Голоса сливались в сплошной гул. Над ней парило чье-то лицо — реальность или бред? Чем-то схожее с лицом Льюиса, но другое. Ваэлу катили, толкали, кололи, но все ее внимание поглощал голос в глубинах рассудка и единожды осознанная ею связь со всем человечеством.
— Она беременна. Это значит — на борт, к наталям. Приказ.
— На каком сроке?
— Уже больше месяца.
«Не может быть! — мелькнуло в голове у Ваэлы. — Я только что прибыла сюда, а мы с Керро…»
Ее чувство времени странным образом раздвоилось. Одни внутренние часы уверяли Ваэлу, что в Редут она прибыла поздним вечером тех же суток, когда их подводная лодка нырнула в лагуну. Вторые часы притаились в животе, и они обезумели… стрелки их крутились, крутились, кружились… оставляя часы в голове далеко позади.
— Пускай с ней натали разбираются, — заключил кто-то.
Ваэла слышала эти слова, но разорвавшаяся связь времен казалась ей важнее. С того мига, как Керро вошел в нее… время раздвоилось. А ее — это она знала — доставят на борт, к наталям. Так требовало богоТворение.
«Как это возможно, Аваата?»
Девушке казалось, что ей заповедано быть в тягости, и акт зачатия стал лишь формальностью.
Когда шлюз челнока открылся, за каталку взялся узколицый тип, в котором Ваэла узнала одного из подручных Мердока — клона, отличавшегося длинными пальцами и пронзительным голосом. Она вздрогнула в страхе.
— Меня пошлют на борт?.. — Она не осмелилась договорить до конца: «Или в Первую?»
— Да, — ответил клон, и каталку тряхнуло на пороге.
— Что же нам теперь делать? — прошептала Ваэла вслух.
«Спасать мир», — ответил голос из глубины.
Потом щелкнули затворы, и Ваэла уснула.
Сознание — от «со» + «знать». Совесть — от «со» + «ведати» (устар. «ведать», «знать»). Сознание есть знание; совесть есть также знание (или первоначально весть).
— На борту! — взвыл Оукс в микрофон. — Кто приказал отправить эту таоЛини на борт?
Медтехник на экранчике и сам казался маленьким и очень напуганным. Он с трудом пошевелил губками.
— Вы, сэр. Я хочу сказать… это ваш приказ. Она беременна, сэр, а вы распорядились в порядке богоТворения отправлять всех…
— Ты мне только не заливай, что я там приказывал!
— Так точно, сэр! Прикажете вернуть ее, сэр?
Оукс молча схватился за голову.
Да нет, поздно. Натали уже вцепились в нее. Вернуть беременную на нижсторону теперь можно только прямым приказом по медсектору, а это — лишнее внимание… В Редуте и без того хватает проблем. Лучше выждать, пока не представится случай… Черт! Ну почему мы не опустили наталей сюда…
— Мне нужен Мердок.
— Он на борту, сэр.
— Знаю, что на борту! Как сможете — на линию ко мне его!
Он треснул кулаком по клавиатуре, и физиономия трясущегося медтехника пропала с экрана.