Хали отворила потайной люк, пролезла в залитое слабый розовым светом помещение и плюхнулась в кресло за пультом. Люк за ее спиной со щелчком затворился. От спешки Хали изрядно запыхалась, но переводить дух времени не было. С чего начать? Вокодер, проектор?
Девушка пожевала губу. От Корабля ничего не скроешь. Урок, преподанный тем ребятишкам, был настоящим, она знала это.
«Чтобы обратиться к Кораблю, мне не нужна техника».
Тогда зачем вообще это место?
— Люди, как правило, меньше пугаются так, чем когда Я передаю мысли.
Голос Корабля раздавался из динамика прямо перед Хали, такой спокойный и мудрый, что девушка почему-то озлилась.
— Для Тебя мы просто зверушки? А что будет, когда зверушка Тебе надоест?!
— А как вы можете Мне надоесть?
— Потеряв почтение к Кораблю, — выпалила Хали, не раздумывая. Ответа не было.
Гнев ее остыл. Молча посидев минуту в раздумье, девушка задала иной вопрос:
— Кто Ты, Корабль?
— Кто? Не совсем корректный вопрос, Хали. Я появился вместе с первой человеческой мыслью. Чтобы события свершились в нужной последовательности, потребовалось немало времени — но только лишь времени.
— Так что же почитаешь Ты, Корабль?
— Я почитаю сознание, породившее Мой образ. И Мое почтение явлено в решении Моем наименьшим образом вмешиваться в ваше сознание.
— Так и нам предлагаешь почитать Тебя, Корабль?
— Ты полагаешь, что можешь повлиять на Меня, Хали?
Хали с натугой выдохнула.
— Могу, так ведь.
Это было утверждение, а не вопрос.
Чувствуя, как пол уходит из-под ног, словно озарение свершилось не волей ее, но попущением, Хали поняла наконец в чем был урок лобного места.
— Последствия избыточного вмешательства, — прошептала она.
— Ты радуешь Меня, Хали. Радуешь, как радовал Меня Керро Паниль.
— Хали! — рявкнул Уинслоу Ферри из прибокса на ее поясе. — В лазарет, быстро!
Хали уже выскочила из люка и одолела полпути по коридору, прежде чем сообразила, что прервала беседу с Кораблем на полуслове. Можно было на пальцах пересчитать тех, к кому Корабль обращался лично, а у нее наглости хватило встать и уйти! Мысль эта не успела еще покинуть ее, а Хали уже рассмеялась. Невозможно покинуть Корабль.
Ферри встретил ее у главного входа в лазарет. Старик оделся в прочный синий комбинезон, как колонист. Второй, такой же, он тащил в руках. Когда он сунул костюм ей, Хали увидела, что оба комбинезона снабжены пилотскими шлемами.
Она машинально схватила одежду. Видно было, что старик перепуган — лицо его покраснело, руки тряслись. Ткань показалась ей грубой — в сравнении с корабельным костюмом — съемная накидка и капюшон были как будто скользкими.
— Что… что случилось? — выдохнула она.
— Надо вывезти Ваэлу с борта. Мердок убьет ее.
Хали не сразу осознала его слова. Потом ее одолели сомнения. Почему этот напуганный старик пошел против Мердока? Ведь это значило противостоять самому Оуксу!
— Почему вы хотите помочь? — спросила она.
— Меня снимают. Отправляют на нижсторону, в Первую.
До Хали долетали слухи о Первой лаборатории — опыты с клонами, дикие байки… Но Ферри был смертельно напуган. Может, он знал о Первой что-то более определенное?
— Надо торопиться, — выдохнул старик.
— Но как… Нас догонят!
— Я тебя умоляю! Надевай комбинезон и помоги мне.
Хали поспешно натянула синий комб поверх своего корабельного, чувствуя себя неуклюжей и толстой. Застежки ветровика скользили под пальцами, пока Ферри тащил ее в сторону лазарета.
— Когда они спохватятся, нас уже не будет на борту, — бормотал он. — Через четыре минуты из восьмого дока отправляется грузовой челнок. На борту только оборудование, людей нет — все на автоматике.
Они добежали до палатных ниш. Ферри отдернул занавесь, и Хали едва не воскликнула изумленно. На каталке покоилась Ваэла, уже одетая в нижсторонний комбинезон. Лицо ее закрывал капюшон, на раздутом животе ветровик топорщился складками. Когда Ферри успел ее притащить?
— Мердок приказал перевести ее, — пояснил старик, — как только ты ушла.
Хрюкнув от натуги, он сдвинул каталку с места. Хали собралась было отключить Ваэлу от монитора.
— Рано! — прикрикнул на нее Ферри. — Тогда биометристы сразу поймут, что дело неладно!
Хали отдернула руку. Ясное дело, самой следовало догадаться.