«Тени действительно существуют! — он повторял это вновь и вновь. — Тени есть!»
О Тенях знали все, но до сих пор он не встречал ни одного человека, который когда-либо с ними разговаривал. В течение последних нескольких месяцев по головидению, радио и телику стали пробиваться волны пиратской студии вещания, именующей себя «Бой с Тенью». Вокруг заговорили о том, что это работа Теней. По всем деревням поползли слухи о том, что Тени хотят сместить самого директора Раджу Флэттери и всю его клику. «Вечерние новости» исправно освещали дневную активность Теней: задержки поставок, кражи продовольствия и откровенный саботаж. Короче, любые неполадки, накладки и даже природные катаклизмы средства масс-видео нынче объявляли исключительно терактами Теней против директора. А пиратские выпуски «Боя с Тенью» только подливали масла в огонь.
Джефза даже попытался поискать возможность связаться с ними. Но ему ничего не удалось. И все же «Бой с Тенью» вселил в него новую надежду на то, что однажды он снова ощутит себя человеком. И тогда он сам для себя решил делать то же, что и они, пусть и в одиночку.
Он понял, что удар надо нанести в самое сердце проекта: уничтожить главную энергостанцию, питавшую резиденцию директора и весь Калалоч.
Он выбрал для акции регенерирующую станцию, снабжавшую водородом, кислородом и электричеством все космические программы директора. Стоило только взорвать цитадель ПБ, весь проект основательно пошатнулся бы! И бедняки не пострадали бы — в этом Джефза был уверен: до сих пор тысячи из них прекрасно обходились без электроэнергии. Больше всего пострадали бы именно Флэттери с его «Безднолетом»! Однако ему следовало бы подумать о том, что служба охраны это тоже прекрасно понимает и потому забывать о ней было непростительной глупостью.
Методы допроса и слежки охранки оставались действенными с незапамятных времен, и Джефзу довольно легко вычислили, а затем три дня допрашивали. А он ведь так ничего и не успел сделать…
А теперь любое движение мышц приводило к звяканью стальных крючков. Большая часть ран уже не кровоточила. Зато мухи облепили тело с ног до головы. И два плоскокрыла одновременно вцепились в икру левой ноги, но почему-то пока только махали крыльями, словно в ритуальном танце, а свои ядовитые зубы в ход не пускали.
«Рвачи! — буквально молился Джефза. — Чем так болтаться… лучше уж пусть будут рвачи! Но пусть все случится очень быстро!»
Так вот зачем его тут подвесили — как приманку для рвачей! Когда демоны на него набросятся, какой-нибудь из них, осатанев от жадности, сам попадет на крючок! И тогда его шкуру можно очень выгодно продать в деревенской лавке. Джефза даже краем уха слышал, как его палачи заранее делили между собою прибыль. Ему оставалось надеяться только на то, что хищник будет милосерден и прикончит его сразу.
…Во рту так пересохло, что после каждого приступа дикого, неуправляемого кашля губы трескались до крови.
И жажда была не только физической — в последние минуты жизни Джефза мучительно жалел, что не успел сделать двух вещей: присоединиться к Теням и соприкоснуться с ее святостью Кристой Гэлли. Ладно, с Тенями он хоть попытался связаться…
Прикованный рыболовными крючками к скале, Джефза бросил прощальный меркнущий взгляд на владения директора. Сотни огоньков окон.
«Одно из них — это ее окно, — пронеслось у него в голове. Боль куда-то ушла, и крючки уже почти не мешали. — Был бы я Тенью, я бы выкрал ее оттуда…»
Криста Гэлли была святой. Таинственной девственницей, рожденной в недрах келпа двадцать четыре года назад. А когда люди директора пять лет тому назад разбомбили один из них, Кристу Гэлли обнаружили внутри, и она явилась людям. То, что она исхитрилась подняться из недр келпа к людям живой, простые люди типа Джефзы и его жены до сих пор называли не иначе как чудом.
Повсюду роились слухи о том, что явление Кристы Гэлли — это начало искупление греха Пандоры. Она якобы излечит болящих, накормит голодных и даст напутствие умирающим. Но директор, главный капеллан-психиатр, быстро спрятал ее от людей.
«Ей нужна защита и помощь, — заявил он. — Она выросла в келпе, а теперь ей надо понять, что такое — быть человеком».
Да уж кому еще учить ее быть человеком, как не нашему Флэттери… Нынешняя боль открыла Джефзе, что она такой же раб директора, как и все остальные пандорцы. Джефза понял, что он давно уже пойман — только те путы были невидимы: кандалы обязанностей, тенета пропаганды и вонзившийся ледяным клыком прямо в затылок крючок страха.