А когда пир завершился, демоны умчались прочь или зарылись в землю, каждый по обычаю своего вида.
Все увиденное Мердок методично надиктовывал в рекордер.
Потом он снова оглядел равнину. Дирижаблики скрылись за горизонтом, демоны сгинули. Сай закрыл ставни наблюдательного поста и, вызвав сменщика, направился к Первой лаборатории и Саду. Пробираясь по безопасным, хорошо освещенным коридорам, он обдумывал только что увиденное и зафиксированное. Видеозапись ляжет на стол сначала Льюиса, а потом — Оукса, после того как Льюис подредактирует ее и добавит свои комментарии.
«Так что же я увидел и запомнил?»
Как ни старался Мердок, поведение пандоранских зверей оставалось для него загадочным.
«Льюис прав. Стереть их всех с лица планеты».
Вспомнив о Льюисе, Мердок попытался прикинуть, насколько задержат его начальника последние неприятности в Редуте. Если уж на то пошло, Льюис может погибнуть. Даже он уязвим перед демонами Пандоры. А если Льюиса не станет…
Мердок попробовал представить себе, как он поднимается на новую ступень власти, обязанный отчитываться перед одним только Оуксом. Но воображение отказывало.
У Бога есть свои планы.
Долго-долго Керро лежал под сенью кедров рядом с Хали Экель, глядя, как прорвавшиеся через тусклый плаз солнечные лучи крестят воздух над хвоистой верхушкой. Он знал, как обидел Хали его отказ, и удивился — почему он не чувствует за собой вины? Керро вздохнул. Нет смысла бежать, особенно от себя. Первой молчание нарушила Хали.
— Ничего не изменилось, верно? — тихонько, неуверенно спросила она.
— Разговорами ничего не изменишь, — ответил Керро. — Зачем ты пригласила меня сюда — продолжить спор?
— Неужели я не могу просто побыть с тобой рядом?
Голос ее дрожал от сдерживаемых слез.
— Я всегда с тобой, Хали, — ответил Керро мягко, стараясь не обидеть ее еще больше. Он взял ее за руку и коснулся ее пальцами своих губ. — Вот. Мы соприкасаемся, верно?
Хали осторожно кивнула, точно ребенок, которого уговаривают не плакать больше.
— Но что есть мы и что есть наша плоть?
— Я не…
Керро чуть развел ее пальцы.
— Наши атомы осциллируют быстрей, чем мы можем представить. Толкаются, отпихивают друг друга электронами. — Он помахал пальцем в воздухе, стараясь не задеть Хали. — Я касаюсь атома, он толкает следующий, а тот — еще один, и так до тех пор, покуда… — Он дотронулся наконец до ее запястья. — …Мы не соприкоснемся, чтобы не разлучаться никогда.
— Это лишь слова. — Она отстранилась.
— Больше, чем просто слова, медтехник Хали Экель. Мы постоянно обмениваемся атомами со вселенной — с атмосферой, с пищей, друг с другом. Разделить нас невозможно.
— Но мне нужны не какие-то там атомы!
— У тебя больше выбора, чем тебе кажется, прекрасная Хали.
Она задумчиво покосилась на него.
— Ты все это на ходу придумываешь, чтобы меня развлечь, да?
— Я говорю совершенно серьезно. Разве я всегда не предупреждаю заранее, когда начинаю фантазировать?
— Да ну?
— Всегда-всегда, Хали. И чтобы доказать это, я сочиню строфу. — Он легонько коснулся колечка в ее носу. — Вот об этом.
— Почему ты читаешь мне свои стихи? Обычно ты шифруешь их на пленке или прячешь в своих старых глифических книжках.
— Я пытаюсь радовать тебя, как умею.
— Тогда читай.
Он погладил ее по щеке.
— Не поняла? — Хали недоуменно глянула на Керро.
— Древний земсторонний обычай. Крестьяне вставляли кольца в нос свиньям, чтобы те не подкапывали ограду в своем загоне. Свиньи ведь роют не столько копытцами, сколько пятачком.
— Значит, ты сравниваешь меня со свиньей?
— И это все, что ты поняла из моей строфы?
Хали вздохнула, потом улыбнулась — не столько Керро, сколько себе самой.
— Хорошая же из нас выходит пара на расплод — поэт и хрюшка!
Керро воззрился на нее, и оба внезапно расхихикались.
— Ох, Хали, — воскликнул Керро, снова откидываясь на хвойные подушки, — как же мне хорошо с тобою!
— Мне показалось, что тебе пора отвлечься. Чем ты так занят, что оторваться не можешь?
Поэт пригладил шевелюру, вытащил запутавшийся в волосах сухой сучок.
— Разбирался с электрокелпом.
— С этими водорослями, от которых у колонистов столько неприятностей приключилось? Зачем это тебе?