АНК услышал вопль умирающей Мякоти Жемчужницы раньше, чем его подруги. Ярость полыхнула в нем с такой силой, что шестеро Древних, с которыми он играл, рассыпались в разные стороны. Как стайка газелей, среди которой вдруг оказался тигр. Они попадали на пол, свернувшись клубком, зажимая уши коленями и прикрыв ладонями затылки. Их чувства отключились: ярость Господина оглушила их.
Свободное теперь сознание АНКА мгновенно расширилось, накрывая Козий Танец. Он «увидел» Мякоть Жемчужницы, с искаженным лицом, с кровью, пузырящейся на губах. И Джибса, неуклюже выкарабкивающегося из-под нее. Грудь человека была в крови, но Тот-Кто-Пришел не мог спутать кровь Древней с кровью человека. Именно Джибс был причиной того, что Мякоть Жемчужницы умирала.
Ярость АНКА выплеснулась на человека и Древнюю.
Человека, ранившего его Древнюю! И Мякоть Жемчужницы, позволившую, чтобы Дитя Дыма ранило ее! АНК «видел» и оружие Джибса: широкий стальной клинок. Человек сумел ударить древнюю ножом! В этот миг Тот-Кто-Пришел забыл о том, кто такой Дин Джибс. Дитя Дыма! Вот что помнил АНК. Но Мякоть Жемчужницы!..
Джибс не заметил ярости сына Древней. У него не было соответствующего органа. Зато Мякоть Жемчужницы задрожала от нестерпимой боли. Боль от удара штыком растаяла в непереносимой муке, когда раскаленной иглой владыка проник в ее мысли. И, узнав, вспыхнул, как огненная буря. Его предельно сосредоточенное сознание расширилось. АНК увидел Флоренс Тейт, плавающую в крови, вытекшей из пробитого легкого… И Рохана!
Рохана, которого это жалкое ничтожество, позволившее человеку ранить себя, осмелилось связать собственным словом!
Дуновением мысли АНК освободил брата и обрушился на Мякоть Жемчужницы. Тому-Кто-Пришел было чуждо милосердие. Ведь в нем была кровь Древних. Слабость и уязвимость лишь усугубляли его ярость. И Повелитель знал, как и куда бить, чтобы причинить наибольшее страдание. Он упивался муками Древней! И собственной силой привязал ее к телу, чтобы не позволить ускользнуть в мир Темной Луны. Боль была так велика, что «стены», которыми ОНА оградила собственную связь с Мякотью Жемчужницы, пали. И АНК увидел настоящую виновницу происшедшего. И настоящую угрозу. В тот же миг он «отпустил» Мякоть Жемчужницы, и та умерла. Будь у Того-Кто-Пришел больше времени, он вернул бы Древней жизнь. АНК был чужд милосердия, но справедлив. Теперь весь замысел ОНЫ, вернее, та его часть, что была открыта Мякоти Жемчужницы, открылся и АНКУ. Поэтому, схватив свирель, он ринулся по коридору наверх, наружу. Ринулся со всей быстротой, на которую был способен. Чуть больше минуты отделяло две линии будущего. И только в одной из них его брат оставался в живых, а он, АНК, сохранял себя!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Хрупкая на вид Мякоть Жемчужницы, придавившая Джибса, весила столько же, сколько весит крупный мужчина. Дину, еще не оправившемуся от слабости, потребовалось несколько секунд, чтобы выбраться из-под нее. Потом, следуя давней привычке, он очистил нож: воткнул его трижды в землю и вытер о траву. О том, чтобы стереть кровь с собственной груди. Дин не подумал.
Мякоть Жемчужницы была жива. Дин не видел в темноте ее зрачков, но знал: Древняя следит за ним. И еще он знал, что ей очень больно. Хотя не догадывался о том, что боль ее-не от раны. «Что же, — подумал американец. — Око за око!» И поспешил к Фло.
Присев на корточки, он коснулся лица девушки. На ощупь ее кожа была подозрительно холодна. Но Флоренс дышала. Редко, тяжело, с хриплым клекочущим звуком, но дышала. Палец Дина наткнулся на струйку крови, вытекающую у нее изо рта. В темноте ему трудно было определить глубину раны, но Джибс знал: повреждено легкое и, возможно, позвоночник. Трава под девушкой слиплась от вытекшей крови. У Дина опустились руки. Фло умрет… Если АНК ее вылечит.
Джибс вздрогнул от неожиданности, когда у него над головой раздался голос. Американец настолько вымотался, что даже не почувствовал, как подошел Рохан. Или то была не усталость, а подавляющее чувство опустошения внутри?
АНК ее вылечит) — повторил молодой человек. В его голосе была непоколебимая уверенность. Дин промолчал.
Я позову брата! — сказал молодой человек. — Интересно, что на нее надето?
Джибс не сразу понял, что Рохан имеет в виду Флоренс Тейт.
И он был поражен тем, насколько спокойно молодой человек отнесся к несчастному положению своей любимой. Джибс не знал: равнодушие Рохана — искусственное. Милосердный дар брата, заботливо оградившего Рохана от слишком сильных переживаний.
Дин выпрямился. Каждая клеточка его тела молила об отдыхе. Но волевым усилием Джибс заставил измученный организм выплеснуть в кровь еще одну крохотную порцию адреналина. — Ты-в порядке? — спросил он Рохана. — Да. А ты, похоже, ранен. Дин? Вопрос был задан с холодным интересом, насторожившим Джибса. Но через секунду он забыл о странном поведении Рохана, потому что почувствовал близость настоящей опасности…
АНК выскочил из тоннеля с невероятной скоростью. Он бежал так быстро, что человеческий глаз воспринял бы сына Древней как размытое пятно. Затрещали ветки. АНК двигался напрямик, не выбирая дороги. Он мог бы воспользоваться Силой или даже свирелью, чтобы расчистить путь. Но это требовало времени. А времени не было. ОНА уже поднялась из своих глубин, и мир вокруг съежился от присутствия изначальной враждебной Силы. То, что было Жизнью и Смертью там, в глубине недр, здесь, на поверхности, означало только Смерть.
АНК рвался вперед, не обращая внимания на шипы, вырывавшие клочья его великолепной кожи. Раны можно залечить, а узел Судьбы уже готов был развязаться, явив необратимое Будущее. Несколько десятков секунд отделяло от него АНКА. И сын Древней проигрывал эти секунды. Он проигрывал Рохана. И, что гораздо важнее для Того-Кто-Пришел, проигрывал миг Соединения ИМЕН.
Волосы на затылке Джибса поднялись дыбом: опасность!
Он быстро оглянулся. Мякоть Жемчужницы неподвижно лежала на земле. Чутье подсказало Дину: Древняя мертва. Опасность исходила не от нее. А откуда?
Будь Джибс один, он бы удрал. Все равно — куда. Лишь бы — с этого места. Но Дин не мог бросить Рохана и раненую девушку!
Замедлив дыхание, Джибс медленно повернулся кругом. Ничего объективно подозрительного. Никаких звуков или запахов, вызывающих опасения.
Джибс потерял те несколько секунд, которые предоставил ему развитый инстинкт самосохранения. Те несколько секунд, за которые он мог бы покинуть опасное место.
Рохан вдруг завертел головой. Он тоже почувствовал недоброе. Что-то происходило с ними.
Джибс вдруг понял: действовать уже поздно. Тьма вокруг сгустилась. Внутри все кричало: беги! Но Дин знал: бежать бессмысленно. Он и не пытался.
Чернота поднималась снизу от земли, уплотняясь и стирая то немногое, что не могла скрыть ночная темнота. Воздух начал густеть. Дышать становилось все труднее. Уже не воздух, а вязкая патока наполняла легкие. Грудная клетка расширялась, треща от напряжения, но петля удушья перехватила горло. Джибс уже не мог сделать и шага. Как будто он провалился в топь и трясина понемногу засасывала его. При этом стопы словно были вмурованы в бетонную плиту. Тупая боль наполнила тело. Казалось, костный мозг, разбухая, распирает кости изнутри. РЯДОМ глухо, словно из-под земли, застонал Рохан. А Джибс не мог даже застонать. Воздух окончательно застыл и плотно забил бронхи. Дина охватила паника. Ужас человека, которому нечем дышать. Животный ужас. Но результатом крайнего напряжения всех мышц было лишь слабое движение языка. Джибс ощутил себя погребенным заживо. Тяжесть, тьма, полная тишина, если не считать бешеных ударов сердца и гула крови, еще струящейся по жилам, но уже начинающей густеть. Так же, как воздух. Так же, как все вокруг.