– Простите, мэм. Не сочтите за наглость, но не позволите ли Вы мне сделать пару глотков. Я не рассчитал, взяв только бутылку.
Женщина подозрительно посмотрела на меня поверх очков.
– Если хотите, я предложу Вам свежий лимонад. – Мое сердце сжалось, а язык прилип к небу при мысли о запотевшем стакане, исполненном лимонным напитком с кусочками невообразимо холодного льда, но я взял себя в руки.
– Благодарю Вас, но воды будет достаточно, – указал я на шланг. Она утвердительно пожала плечами.
Я подошел к старушке, не сводящей с меня серых водянистых глаз, бережно взял из ее рук шланг и принялся жадно пить, склонившись над палисадником и подавляя в себе животную натуру, норовившую вырваться звуками из меня.
– А мы раньше не встречались? – послышалось над головой, вырывая меня из блаженной идиллии восполнения водно-солевого баланса.
Я отрицательно покачал головой и добавил, оторвавшись.
– Вряд ли, у меня хорошая память на лица.
– Вы кажетесь знакомым. – не унималась старуха, окончательно испортив мне удовольствие. – Постойте, я видела вас… точно… по телевизору… Вы – убийца!
Последние слова она буквально выкрикнула надломленным, предавшим ее голосом, заставив меня прерваться. Я поднял голову и посмотрел на нее. Она приоткрыла рот и млеко вздрагивала, застыв. Наверняка она сейчас видит в отражении стекол очков себя и вспоминает всю свою жизнь.
Я не знаю почему, но я резким движением схватил ее за легкую блузку возле горла и с силой бросил в палисадник. Старушка нелепо взвизгнула и завалилась на спину – из клумбы, среди гортензий и подсолнухов теперь торчали две тощие ноги, испещрённые орнаментом синюшных вен, обутые в старомодные босоножки.
Ожидая истошного вопля с секунды на секунду, я побежал, растраченную драгоценную энергию, которую только-только успел восполнить.
Отдаленный вой полицейской сирены нагнал меня, когда я проходил под эстакадой на запад от Бикон Хиллс. На секунду подумалось, что это могла бы быть и сирена скорой.
11
Здание Якама Фармасьютикалс величественно являлось из-за изумрудных деревьев, по мере приближения к набережной озера Вашингтон. Словно осколки стекла в траве, башни со скошенными верхушками, играли на солнце и с солнцем, концентрируя его лучи в слепящие отблески. Стекло и металл посреди освежающей зелени гармонировали с уставшей от жары гладью озера.
Подъезжая к территории компании Якама, машина виляла по извилистой дорожке, позволяя рассмотреть современные, по-холодному красивые корпуса с разных ракурсов. Кроткая величественность архитектурного гения и эстетическое наслаждение вмиг посрамила бы любого поклонника нелепого ар-деко или чопорной готики. Казалось, что зелень Леши слилась в экстазе с лазурью искрящейся воды и в высшей точке наслаждения даровали миру, непохожий на них, но воплотивший все их главные черты, монумент симбиоза природы и человеческого гения и вкуса.
Рубленные, буд-то вытесанные из горного хрусталя, здания с тонкими линиями контуров, очерченных ярко-зелеными, фирменными цветами, притягивали взгляд и оставляли в немом оцепенении даже людей, бесконечно далеких от архитектуры. Хотелось просто парить в стороне от этого монумента человеческой эстетики, мечтая оказаться внутри, где-то на верхнем этаже с бокалом ледяного шампанского, расслабляющего душу, и вечно смотреть, как от причалов отплывают парусники.
Единственное, что портило впечатление, так это громадный логотип, пометивший самое высокое здание ансамбля. Желто-зеленое панно выглядело настолько инородно и диссонирующе, что навевало мысли о поругании. Словно кто-то наклеил рекламу газировки поверх фресок Сикстинской капеллы.
Эти мысли поглощали Эмили, заставив забыть и о деле, которое они расследовали, и о матери, которая совсем не давала жизни в последнее время, и, в общем-то, бессмысленности затеи Джеффа. В последнее время он вел себя странно – агрессивно и вспыльчиво. Она не могла отделаться от ощущения, что визитом в Якаму он сводит какие-то свои личные счеты. Их вообще не должно быть здесь. Будет большой удачей, если их хотя бы на порог пустят. Ну да ладно, Эм считала, что поездка уже приобрела смысл, даровав ей возможность воочию созерцать удивительные строения, ставшие, наряду с башней Спэйс Нидл символом города.
Джефф молчал большую часть пути, напоминая о своем присутствии лишь короткими вспышками возмущения относительно дороги и водителей ее наполняющих.