Свет померк и растворился. Тьма окутала сознание и Скиттлс исчез в необъятной глубине сумеречной зоны, в которой растворилось сознание.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Трепет сердца в груди. В пересохшем рту едкая слюна с солоноватым, железным привкусом. Скиттлс медленно открыл глаза. Тусклый желтый свет резанул глаза. Та же комната. Ничего не изменилась. Хотя. Где Змей?
Он обшарил небольшое помещение глазами – те же шкафчики, кресла, стол, на столе открытый кофр, только на ампулах стало значительно больше красного, он пригляделся – алые капли блестели на стекле. Взгляд скользнул вниз, и он увидел Змея.
Гавайская рубашка стала еще ярче, за счет добавления в палитру ядовито-красного и бордово-насыщенного вишневого. Кровь, везде кровь. Змей лежал, раскинув руки и ноги, одна нога упиралась в стену на рабочих ботинках песочного цвета тоже была кровь, возле правой руки лежала сигарета, истлевшая почти до фильтра. От его лица не осталось ничего кроме непонятного месива, там где раньше был нос торчали куски кости и хрящей, по внешнему виду было трудно определить даже цвет кожи. Грудная клетка была неестественно вдавлена внутрь, в одном месте рубашка была порвана, торчащим из плоти ребром. Левая рука была вывернута неестественным образом.
Вдох. Выдох. Тишина. Никого нет. Скиттлс остался один. В тишине.
Оцепенение сковало тело, боли не было, лишь пустота, поглощающее естество, восходящая из глубин тела. Он не чувствовал тела, дернулось веко левого глаза. Он взглянул на свои руки, не понимая, может ли он их ощущать. Костяшки были сбиты, счесаны чуть не до костей, кровь обильно выступала на порезах и ссадинах. Правая рука начала опухать, указательный и средний палец посинели. Но боли не было. Только опустошенность и безразличие, из-за спины которого робко пробиралась паника.
Тишину вспорола мягкая музыка Би Джис. Повинуясь, скорее инстинкту, чем совершая осмысленное действие, Скиттлс потянулся за телефоном. Шеф.
– Скиттлс, почему не отзвонился? – раздался раздраженный голос.
– Я… Мы… Мы заговорились.
– А, знаю, у Змея рот не закрывается. Когда ты будешь на месте? – тон смягчился.
– Дело в том, что тут у меня… эм… проблема. Я не поеду на место.
– В смысле?! – динамик взорвался почти осязаемой яростью.
– Давайте встретимся на «отстойнике». Я скоро буду.
Скиттлс положил трубку, не дожидаясь ответа. Несмотря ни на что, хорошо, что шеф позвонил именно сейчас, выдернув его из прострации. Возвратившаяся трезвость мышления загнала панику в глубины нутра.
Обычные люди, попадая в подобные ситуации, начинают закатывать истерики, бегать кругами и кричать, воздевая руки к нему, поддавшись панике. Скиттлс таким не был. Он сухо оценил обстановку и пришел к нескольким выводам: с момента его отключки, судя по часам и ощущениям прошло минут десять-пятнадцать; Змей, лежащий на полу, судя по всему – его работа, потому что больше некому. Сказать, что это сильно смутило Скиттлса нельзя, ему уже доводилось сталкиваться с результатами своей, скажем так, профессиональной деятельности. Возможно, они и не выглядели так непрезентабельно, но были ровно такими же мертвыми. Смущало то, что агрессия, приведшая к столь неожиданному результату, была совершенно беспричинной и несвойственной, весьма миролюбивому, характеру Скиттлса. К тому же то короткое время, что они общались, оставило неплохие впечатления и Змея можно было смело отнести к категории людей, с которыми можно выпить пива. Основной вопрос как смерть представителя другой организации повлияет на их организацию и совместный проект.
Минуту поразмыслив, Скиттлс сунул флешку с шифрами разблокировки счета в карман мертвецу. Он взвесил все возможности и счел, что наличие кодов скорее уведет подозрение от него. Эти ребята не из тех, кто, не обнаружив оплаты, решит, что Змея убили в результате ограбления.
Потом он бережно закрыл кофр, сгреб его подмышку и выглянул за дверь. Было тихо и безмятежно. Такие как он начинают терять самообладание не при виде трупа, а при звуках полицейской сирены, ее неотвратимом приближении. Тишина сейчас была лучшим другом Скиттлса.
Памятуя о суровом латиносе недалеко от входа, он влез через разбитое окно, порвав рубашку. Выглянув из-за угла, он убедился, что охранник стоит, застыв в одной позе, наверняка и не мигая, и смотрит в противоположную сторону. Перебежав к соседнему зданию и скрывшись из зоны возможного внимания охраны (молясь, чтобы эту свалку охранял только один человек), Скиттлс побрел параллельным маршрутом, относительно того пути, которым он пришел к доку. Благо обилие хлама, зданий и некондиционной техники, помогали оставаться незамеченным.