– Не хотел вас пугать. Вы бы разбудили своими визгами весь город, и мне влетело бы от отца.
– Если бы ты там кого-то увидел, сам визжал бы как поросенок! – Брайан возбужденно вскакивает, – Увидь ты призрака – вмиг оказался бы под юбкой своей мамаши!
– Похоже, мне стоит напомнить, кто из нас главный трус, не так ли, «мистер обоссанные штанишки»! – Рики улыбается. Похоже он намеренно завел эту тему, чтобы попрепираться с Брайаном, благо, тому дай только повод.
– Рики, ты козел. Это было в первом классе, я выпил слишком много сидра… Да пошел ты. – Брайян робеет и краснеет. Ему часто вспоминают эту историю.
Из-за деревьев раздается велосипедный звонок и трель прикосновения бейсбольной карточки о велосипедные спицы. Минуты спустя с нарастающим звуком материализуется Бастиан. Он весь пунцовый, веснушки на его лице от этого выделяются еще сильнее, чем обычно, шея алая, словно сваренный лобстер. Он, задыхаясь, бросает велосипед и размахивая руками пытается нам что-то сказать. Волнение и заикание делают его речь непереводимой.
– Тише, успокойся. – миролюбиво говорю я. – Выдохни и скажи, что случилось?
– Небось твои родители признались, что ты приемный? – Рики тоже поднимается и весело смотрит на приехавшего.
– Не-не, врач сказал ему, что у него отсохнет кочерыжка, за то, что он лизал жабу на той неделе. – Брайан весело подключается к Рики, радуясь, что тот нашел новую жертву для своих подколок. Все забыли о его «мокром» инциденте. До следующего раза.
– Йо-йо-ган… В-в-в ле-лесу… – кажется Бастиан не замечает шуточек, он старательно пытается сообщить нам что-то крайне важное. Все замолкают и терпеливо ждут, пока его блеянье не превратится во что-то членораздельное. Наконец такой момент наступает:
– Йоган. Йоган спер у от-отца брагу. О-о-они с друзьями по-пошли в лес. Выпить. – Каждое слово давалось Бастиану невероятно трудно. По нашим глазам он заметил, что история не слишком увлекательна, и его монолог вот-вот прервут смешки и издевки. Он выдохнул, собрался и продолжил, – Там, в ле-лесу. Там труп.
Мы синхронно заткнулись, ожидая, пока Басти проглотит свой триумф и закончит мысль.
– Они по-пошли выпить в лес. Йоган, близне-не-цы Сондберг, Ми-митч, старшая дочка Либе-бертов, ну, та – ры-ры…
– Рыжая, мы поняли, не тяни, труп еще там? – Рики не вытерпел и прервал несчастного Бастиана. Мы все любили его, по своему, но из-за своего дефекта, ему редко удавалось закончить историю, и, видимо, сейчас, глядя на наши заинтересованные лица, он решил выжать из ситуации максимум. Рики не дал ему это сделать.
– Д-д-да. – обиженно кивнул Басти.
Нас не нужно было уговаривать – мы отреагировали одинаково, как любой беспечный ребенок в нашем возрасте. Моментально натянули на себя футболки и шорты, запрыгнули на свои велосипеды, я крикнул Бастиану «Показывай дорогу!», и мы помчались.
Позже, спустя годы, друзья подарили мне сертификат на прыжок с парашютом. Своего рода, это была издевка, так как я дико боялся высоты, вернее я боялся не высоты, а упасть с нее, так я обычно отвечал на подколы по этому поводу. Деваться было некуда – я не мог ударить лицом в грязь, пришлось прыгать. Я мало что помню о том прыжке. Помню, только, что я вспомнил все известные проклятья и, по-моему, изобрел несколько новых, и, что еще врезалось в память, так это невероятная, плотная стена воздуха, бьющая прямо в лицо и проникающая под кожу. То первобытное ощущение неземной скорости навсегда осталось со мной.
Так, вот, чувство скорости свободного падения c десяти тысяч футов не идет ни в какое сравнение с чувством скорости, от которого спирало дыхание на пути к загадочному мертвецу. Я часто вспоминаю тот момент. Большего единения со своими друзьями я не испытывал никогда. Когда, мы мчались во весь опор, ведомые одной целью, действуя как единый организм, скованные одной целью, готовые отнести другого на своих руках, случись ему упасть. Все ради познания главного вопроса, бередившего нас в ту пору – вопроса смерти.
Пубертатный период с приливом гормонов еще не взял верх над нашими организмами и мозгами. Мы сравнительно недавно осознали концепцию бренности жизни и подсознательно учились жить с этой мыслью. Это вызывало в нас болезненный интерес к вещам, связанных со смертью и потусторонней атрибутикой. Поэтому мы караулили призраков в заброшенном амбаре, поэтому гуляли по местному кладбищу, подначивая друг друга, поэтому летели поглазеть на всамделишного мертвого человека. Если Бастиан не соврал.