Я сидел на корточках, отчего ноги затекли. Боясь, пошевелится, я ждал своего шанса. Переулок заканчивался поворотом, ведущим к черному ходу бара, над которым горела единственная тусклая лампочка, все что было между лампочкой за углом и бликами дорожного освещения оставалось филиалом черной дыры. То, что мне нужно.
Размышляя, как я в последнее время сроднился с мрачными, смердящими переулками и можно и меня назвать их постоянным посетителем после второго визита за два вечера, я старался не двигаться и не шуметь – слиться с декорацией, стать частью этого мрачного мира городской изнанки. Я в напряжении ждал, когда в клиентов бара вольется столько пива, что туалет (а он тут, наверняка один) станет постоянно занятым. В такой момент, рано или поздно, у кого-то не выдержат нервы и мочевой пузырь, и он решит справить малую нужду в переулке.
Минут сорок назад к мусорным бакам привалилась какая-то барышня, что меня слегка удивило и обескуражило, но она не подходила для реализации моего плана. Наконец, мои мытарства вознаградились.
В переулок ввалился темный, пошатывающийся силуэт, явно мужчины. Он оперся об стену, инфернальную тишину разрезал звук расстегивающейся ширинки и последовал вздох облегчения. Кажется, это мой клиент.
Дождавшись, когда он закончит, я аккуратно вышел из тени и встал в полный рост. Он меня не заметил. Видя, что еще мгновение и тот, кого я так ждал, скроется в недрах бара, я свистнул. Он встал как вкопанный и резко обернулся. Ну, как резко? Он был весьма пьян и движения его были явно заторможены.
– Кто здесь? – хрипло и, почему-то, шепотом разнеслось в склизком каменном мешке.
– Все нормально. Я хочу предложить сделку, – как можно миролюбивей и спокойно произнес я.
– Ах ты, грязный гомик, – он двинулся на меня.
– Я не гей. Я не собираюсь предлагать тебе ничего непристойного. – кулак, уже занесенный, остановился.
– Непристойного? – мужчина хмыкнул и поправил пряжку ремня. Вблизи он выглядел почти огромным. – Это кто кому еще непристойное предложить может. – он был крайне пьян.
– Слушай. Мне нужно, чтобы ты меня ударил. Да, знаю, ты бы и так меня ударил. Но, мне нужно чтобы ты нанес мне несколько ударов по лицу. Чтобы на лице у меня остались синяки и кровоподтеки. – я старался разжевывать каждое слово, не слишком надеясь на адекватность его восприятия. – Так чтобы родная мать меня не узнала. Понимаешь?
– Загулял? – понимающе поинтересовался он. – Жена домой не пускает?
Черт, это же гениальное объяснение, как я сам к этому не пришел?
– Типа того. – кивнул я, – так что? Поможешь… братану.
Мой собеседник издал какой-то нечленораздельный звук и спросил:
– А мне что с того? Я в благотворители не записывался.
– Пятьдесят баксов. – ответ был готов заранее.
Тот покачал головой.
– Неа.
– Сто.
– Двести. А не то, ты и так получишь, но бить буду специально по ребрам.
Я вздохнул и порывшись в карманах протянул ему деньги:
– Окей. Дай секунду, собраться с мыслями.
Секунды он не дал. Удар слева застиг меня врасплох. Я пошатнулся, но не упал, тут же получив удар справа. Меня качнуло вперед, я упал на колени и тут же перед глазами мелькнуло колено, сломавшее мне, по ощущениям, нос. Чуть ли не сразу, правая скула вспыхнула огнем. Толчок в грудь повалил меня на спину.
– Все-все. Достаточно. – всхлипнул я, сплевывая кровь.
Вместо того чтобы остановиться, мужчина сел мне на грудь, продолжая размашистыми ударами наносить побои по моей голове. Я все пытался сказать «все» и «стоп», убеждая себя, что он просто меня не слышит, но когда он встал и начал бить меня ногами по корпусу, я понял, что мой план был небезупречным.
Уже теряя сознания, сквозь узкую щелочку правого глаза, я увидел, как мужчина берет с земли камень.
Кажется, все закончено.
16
Утро Джеффа начиналось как обычно. Побрившись и приняв душ, он долго выбирал одежду в своем однообразном гардеробе, после чего, надев светлые брюки и легкий пиджак оливкового цвета на кремовую рубашку с короткими рукавами, спустился в кухню. Бен жадно запихивал в рот кусочек французского тоста, смазанного джемом – его любимый завтрак. Аманда, уже одетая и накрашенная, порхала по кухне.
Чмокнув Джеффа в щеку, она бодро спросила:
– Будешь завтракать, дорогой.
– Не хочется, – покачал головой Джеффри. Отчего-то утро выдавалось тяжелым – в висках ломило, а тело окутывало мерзкое ощущение недосыпа, хотя сон его был безмятежен и долог. – Выпью кофе по дороге.