От пейзажа за грязным стеклом меня бросило в жар. Я ощутил всем телом этот жар, исходивший от раскаленного асфальта и слепящих бликов проезжающих машин, но не от этого меня обдало горячим потоком. Я увидел дом Лии, бесконечно далекий в своей близости. Осколок вчерашнего дня, бьющий недосягаемостью в самое сердце. Воплощение уюта, заботы и безопасности. Все человеческое, что еще теплилось во мне, сжалось в микроскопическую точку, а из глаз брызнули слезы.
Старый двухэтажный дом с потрескавшимся голубым фасадом, с трогательными кружевными занавесками на первом этаже и шторами с Зеленым Фонарем, на втором, в комнате Адама. В гостиной застелен диван старым лоскутным пледом, по дому разносятся хлопки попкорна, взрывающегося в микроволновке, а мы с Лией спорим о том, какой фильм смотреть. Она смеется. Когда она смеется, я понимаю, что мне все равно что смотреть.
Я отвернулся, утирая слезы. Было ощущение, что я подглядываю из-за ширмы за изменой дорогого мне человека. Как же больно! Мигрень, сломанные ребра, все синяки и ссадины не сравняться с этой болью. Худший кошмар из всех возможных. Все вокруг говорит о том, что стоит лишь перейти дорогу и с небольшим усилием нажать на потертую кнопку звонка, чтобы услышать глубокую трель, а после – легкие шаги и мелодичный голос из-за двери, называющий тебя по имени. Тридцать ярдов. Спуститься вниз, открыть заднюю дверь, обогнуть дом миссис Тилен, посмотреть по сторонам, переходя дорогу…
Я до скрежета сжал зубы и зажмурился.
За окном зашелестели автомобильные шины, скрипнули тормозные колодки. Я аккуратно выглянул из-за старческих жалюзи.
Стекло в разводах создавало эффект просмотра старинных, пожелтевших фотографий, делая цвета тусклыми и квелыми. Но, даже сквозь это отверстие своей камеры-обскуры меня ослепило возмутительной яркостью изумрудно-ядовитых полос подъехавшего седана. Якама. Какого черта они делают у Лии?
Автомобиль остановился на подъездной дорожке, бесцеремонно подперев ее шеви. Из машины вышел холеный мужчина лет тридцати в деловом варианте униформы фармацевтической компании – серый костюм с, наглухо застегнутым пиджаком, завершающимся воротником-стойкой над фигурным разрезом у шеи. Левый бицепс пиджака опоясывала полоса в корпоративных цветах, такая же полоса проходила поперек груди с правой стороны. Мне этих подробностей не было видно со своего наблюдательного поста, но воображение услужливо дорисовало невидимые детали, благо образ сотрудника Якамы прочно засел в мозгу каждого жителя Сиэтла, благодаря их повсеместному присутствию как на телевидении, так и на билбордах города.
Я напрягся, отгоняя от себя дурные предчувствия, напоминавшие схожие сюжеты недвусмысленных анекдотов о супружеских изменах.
Мужчина самодовольно оглянулся, снимая темные очки и приглаживая короткие волосы. Я, громко чертыхнувшись пригнулся – казалось, что он заглянул прямо мне в глаза. Когда спустя минуту, кряхтя и ойкая я поднял голову до уровня окна, визитер уже стоял на крыльце дома Лии. Я затаился в ожидании – судя по всему, Адама Лия уже отвезла в школу, пока я лежал пластом предаваясь жалости к себе, машина стоит на своем обычном месте, да и работа фрилансером не обязует покидать свое уютное жилище. Секунды тянулись, я подумал, что, возможно, сейчас моя жизнь пополнится еще одной причиной жалости к себе, а абсурдная картина последних дней заиграет новыми мазками.
Вжавшись в оконную раму, я, затаив дыхание, замер в ожидании развития дальнейших событий. Мужчина стоял, беззаботно оглядывая веранду. Неожиданно он встрепенулся и сделал шаг к входной двери и нерешительно замер. Обзор скрывал вьющийся плющ и крыша веранды, я видел лишь спину сотрудника Якамы, которого, судя по всему, не спешили пускать внутрь.
Несмотря на близость к дому, я не мог слышать разговора, происходившего между хозяйкой дома и непрошенным гостем – до меня доносились лишь приглушенные обрывки беседы, которая велась на повышенных тонах. Во всяком случае со стороны Лии.
Диалог продолжался несколько минут. Все это время мужчина, стоявший ко мне спиной, стоял спокойно, лишь несколько раз, сопроводив свои фразы скупой жестикуляцией. После, он резко развернулся, впрыгнул в свою машину и, резко сорвавшись с места, уехал.
Я сидел потрясенный. Непонятно от чего, но меня охватила тревога, а уж если человек в моем положении находит еще один повод для беспокойства, то это чего-то и стоит.