Тут что-то щелкнуло в ее голове. А тот ли это человек? Какая невыносимая ирония будет, если она повязала пьяного бездомного, не имеющего никакого отношения к ее вендетте. Эмили глотнула из бутылки, пытаясь согреть враз похолодевшее нутро. Быстро найдя в поисковике фото убийцы, она подошла к двери, ведущей в подвал. Несколько раз вдохнув и выдохнув, Эм распахнула дверь и включила свет.
Пленник сидел, прижавшись к стене, левая рука висела у трубы отопления, прикованная наручником. Он поднял голову и посмотрел на нее. В глазах не было мольбы, страха – глаза были наполнены усталостью и грустью. Показалось, что он ждал кого-то, чтобы его пристрелили. И увидь он человека с оружием – усталость в глазах сменилась бы радостью.
– Кто ты? – спросил измученный мужчина.
Эмили не ответила, она решительно подошла к нему и, схватив за волосы, оттянула голову вверх, пристально всматриваясь в черты лица. На лице живого места не было: желтеющие синяки, кровоподтеки, раны от порезов, из некоторых торчали осколки стекла. Эмили переводила глаза с него на планшет. Это было нелегкой задачей, но она убедилась, что это ее цель. С восьмидесятипроцентной вероятностью.
Отпустив голову, она направилась к выходу.
– Что ты сделаешь со мной? – донеслось ей в спину. Она не ответила. У нее не было ответа на этот вопрос.
Сев за стол, Эмили закурила и погрузилась в планшет, изучая новостные сводки. Заголовки пестрили подробностями происшествия. Но, нигде не было ни слова ни о ней, ни о машине, ни о похищении человека. Казалось, что вся удача, накопленная за годы, вдруг начала обналичиваться. Стабле испытывала ощущения радости и триумфа. Пусть эта победа и промежуточная, и будущее туманно, но она впервые в жизни совершила Поступок. Пусть он и не оценится никем, пусть она и создает себе тяжкий камень на душе, что будет преследовать до самой смерти. Но, она поступила так как считала нужным. Правильным. Справедливым.
Ощутив зыбкое равновесие, она выпила и обратилась к телевизору, с удивлением подумав, как в ее голове пару дней назад могла поселится мысль прекратить употребление алкоголя.
Все, без исключения, каналы продолжали смаковать очередной просчет полиции. Прямо об этом не говорили, но между строк такие претензии читались без труда. На экране возникло лицо огромного афроамериканца с морщинистым лицом и исполинскими мешками под глазами, седыми усами и седым ежиком. Эмили прибавила звук:
– … хотел сделать сюрприз дочери. И вижу, вдруг – разбитое стекло прямо в двери на задний двор. Я говорил как раз по телефону с другом, с Тони. Можно я передам привет Тони? – мужчина был возбужден, даже обрадован неожиданным вниманием. Казалось, что он выиграл в лотерею, – Тони, привет! Я тебе говорил, что наша полиция – бесполезна! Так вот, смотрю, окно-то разбито, думаю, ну, точно влез кто-то в дом. С нашей-то безопасностью на улицах. Но, я давно, понял, что хочешь себя защитить – надейся только на себя. После того как гребанные фараоны убили мою жену…
– Э, сэр, у нас не так много времени, не могли бы вы вернуться к проникновению в Ваш дом. – журналист вовремя почувствовал, что градус ненависти к полиции сейчас перейдет даже их, и так широкие, рамки. Режиссер переключил картинку на камеру из вертолета, зависшего над домом, окруженным машинами с мигалками. В свете прожекторов и проблесковых мигалок ярким пятном выделялся фургон Якамы.
– Дом моей дочери. – поправил ведущего мужчина, – Я достал свой револьвер, который ношу с собой всегда, ведь, как, я сказал, в Америке ты не можешь… – картинка снова вернулась к интервьюируемому, как раз в момент, когда ему намеками давали понять, чтобы он прекратил хаять правоохранителей. Судя по всему, журналисты почувствовали конкуренцию. – Ага. Короче, я пошел прочесывать комнаты. Иду, вокруг тихо, ни звука. Тут я, значит, поднимаюсь в спальню Лии, а там – он! Стоит, сука… Я могу говорить «сука»? Ага. Стоит в общем и смотрит на меня. Я аж обомлел…
– Скажите, Вы видели подозреваемого в убийстве детектива Рассела?
– Нет, ну темно было, и лицо у него такое, побитое, места живого нет. Я прямо испугался, поначалу. Но, да, я уверен, это был он. Я уж пару лет наблюдаю его тощую задницу, возле Лии. Я всегда ей говорил – нечего с этим уродом якшаться.