– Мне нужен Сахаптин. – я не боялся наглеть, так как терять было нечего.
– Ты имеешь в виду вот это? – в ее руке появился тубус. – А зачем мертвецу лекарства?
Я широко улыбнулся, догадываясь, что улыбка на моем лице выглядит по истине инфернально.
– Я действительно мертвец. Если ты думаешь, что можешь напугать меня этим – то ты сильно ошиблась. Но, вот у меня такое чувство, что пока я тебе нужен живым. Так ведь?
– Зачем ты убил Джеффри Рассела. – лицо ее неожиданно потемнело. Вопрос застал меня врасплох.
– Кого? – да. Я дожился до момента, когда уточняют кого конкретно из убитых тобою имеет в виду собеседник. Парень в костюме…
Вместо ответа, женщина встала, подошла ко мне и наотмашь ударила рукой с зажатым пистолетом. Из моих глаз посыпались я вскрикнул. Но. Боль уже не поражала меня так как раньше. Человек слишком быстро привыкает к боли. Женщина заняла исходное положение на стуле и глотнула из бутылки, поморщившись она снова обратила взгляд на меня:
– Ты не в том положении чтобы издеваться надо мной. – вдруг она закричала. Громко и оглушительно. Это испугало меня куда больше удара. – Слышишь. Громко? – я неуверенно кивнул. – До ближайшего дома отсюда пять миль. Это частная земля. Ты понимаешь к чему я веду?
– Не уверен.
– Ты мертвец, это правда. И, судя по всему, уже давно с этим смирился. Но ты не учел один момент – именно в моих силах превратить твои последние часы или дни, а может и недели, в ад. – последние слова она прошептала зловещим шепотом. Она начинала наводить на меня ужас. Не словами и угрозами, а нездоровым блеском в глазах. Такой блеск я вижу в своем отражении последние дни. – Поэтому еще раз: зачем ты убил моего напарника, моего друга, детектива Джеффри Рассела?
Тот мужчина в закусочной. Нулевой пациент моей короткой и грустной истории. Она говорила о нем.
– Я… Я не убивал его…
Что можно было ответить на этот вопрос? Не знаю. Я сказал то, что искренне чувствовал, вопреки объективным фактам. Видимо мою собеседницу этот ответ не устроил. Она снова встала. Подошла ко мне и присела, чтобы наши лица оказались на одно уровне:
– Послушай, я ведь не шучу. По тебе видно, что последние дни тебя изрядно потрепали. И, я понимаю, что ты в том состоянии, когда кажется, что все худшее ты уже испытал. Но, у меня обширные знания в области анатомии. Простым кухонным ножом я могу сделать так, что ты ощутишь боль в таких местах, о которых раньше даже не догадывался. Поэтому, давай ты перестанешь быть врагом самому себе. Ответь на мои вопросы, и я достойно окончу твою жалкую жизнь.
Я взглянул в ее глаза. В них читалось, что эти дни потрепали и ее.
– Я правда не убивал его. Я понимаю, что все говорит об этом. Я допускаю, что я мог убить его. Но… Я ничего не помню. Ничего! Я пошел в туалет покурить. Все. Провал. Очнувшись, я увидел твоего напарника в… том виде, в котором его нашли.
Она встала и устало произнесла:
– Так у нас ничего не выйдет.
– Мне нечего терять Я прошел через ад, скрываясь от полиции. Ты даже себе представить не можешь, что я пережил. Я не могу так дальше. И в тюрьму я не пойду. Я не возражаю, если ты пристрелишь меня прямо в этом гребанном подвале, мне плевать, если ты закопаешь меня на этой проклятой ферме или скормишь свиньям. Поверь – я уже мертв. Единственное, что я хотел бы – узнать, что сломало мою жизнь. Я ведь был нормальным обычным человеком. У меня была машина, маленькая квартира, любимая женщина, планы, желания. Я не воспринимал насилие. В кинотеатре я отворачивался во время жестоких сцен. Если это сделал я. Если я убил… Джеффа. То я хочу знать почему. Что или кто заставил меня это сделать.
Женщина курила и слушала.
– У тебя свои счеты. Это нормально, я уверен, что я заслуживаю той участи, которая мне уготована. Но, ты ведь не из полиции? А даже если и из полиции, то вряд ли то, что ты вчера сделала одобряет твое начальство. Иначе я бы сидел в камере, а ты раздавала интервью. Я думаю, что у тебя были причины на то, чтобы найти меня любой ценой. Я думаю, что ты поставила на карту свою карьеру, а может и жизнь, чтобы поймать меня. И чем это закончится? Выстрелом мне в голову? Тебя это успокоит? Особенно после того, что я тебе рассказал. Ты не будешь потом просыпаться ночью от мыслей «кто действительно убил Джеффа»?
Я задыхался, мое дыхание сбилось, пока я говорил это. Бессвязно, сбивчиво, эмоционально. Проймет ли речь ее. Вот в чем вопрос. Я столько раз избегал смерти, что почти научился жить с ней по соседству. Но, умирать мне не хотелось. Я понял это во время своего монолога.