Пробившись к стойке, Нокс заказал виски с содовой для Джуди, бренди для судьи Каннингема и пиво для себя и доктора Фелла. Доставив поднос с напитками к столику, где сидели его компаньоны, он заметил явно озабоченную Конни Лафарж.
— Что тебе принести, Конни?
— Спасибо, ничего. Я уже выпила достаточно. Видишь, что творится?
Она указала на рояль, вокруг которого собралась группа мужчин солидного вида и возраста. Один из них — Конин сказала, что он адвокат, но не помнила его имени — сидел на табурете, положив руки на клавиши. Остальные выжидающе склонили к нему головы. В обоих залах воцарилось молчание, хотя было видно, что в другом зале еще одна группа мужчин тоже собирается у рояля. В первом зале послышалось энергичное и увлеченное пение:
Хоть Йель[115] фиалку всегда предпочтет. А многие в Гарварде — розу. Нам лилия белая так же идет, Как маю — весенние грезы.Внезапно в соседней комнате загремело фортепиано, и мужской хор грянул в ответ:
Слава йельскому Бульдогу[116] и сегодня, и всегда. Наша дружная команда не сдастся никогда!— Отлично! — одобрил доктор Фелл сквозь ресторанный рев и гром аплодисментов. — Надо запомнить эту песню. Ваше здоровье, джентльмены! — Он поднял кружку пива.
— Судья Каннингем, неужели вы не собираетесь вмешаться? — воскликнула Конни.
— Вмешаться, мадам?
— Да! К Джаду обращаться бесполезно — он поет во главе выпускников Йеля.
— Но почему я должен вмешиваться? Хотя в некотором отношении вы, конечно, правы. Я сам учился в Корнелле,[117] и зрелище почтенных граждан, ведущих себя как подростки, вызывает у меня определенное сомнение. Однако они не нарушают порядок.
— Но что будет потом?
— Откровенно говоря, мадам, меня это тоже начинает интересовать. Вы слушаете, доктор Фелл?
— Я весь внимание.
— Посмотрите в соседний зал. Тот человек с аккордеоном — Сэм Дженкинс, наш достопочтенный мэр.
— Пучеглазый джентльмен с аккордеоном — мэр Ричбелла?
— Да. Я отлично знаю его альма-матер и его дружков. Готов держать пари, что следующим номером они исполнят «Гарвард уже был Гарвардом, когда Бульдог еще был щенком».
Доктор Фелл обнаружил признаки тревоги.
— Мне известна эта песня, — заявил он, — и должен признать, что в ней отсутствует свойственное Новой Англии гостеприимство. Нас не могут вышвырнуть отсюда? Или отправить в место, вульгарно именуемое каталажкой?
— Нет, если только Йель не бросит вызов Гарварду или наоборот. Я уже говорил вам, Филип, что ричбеллская полиция чересчур покладиста. Тем не менее мне бы хотелось, чтобы здесь присутствовал лейтенант Спинелли, который мог бы сдержать страсти.
— Он сейчас в театре и сказал, что собирается там остаться! — воскликнула Конни. — Фил, сходи в театр и приведи лейтенанта!
— Слушай, Конни, зачем тебе понадобились копы? Ты ведь не хочешь, чтобы Джад оказался в тюрьме?
— Я не хочу, чтобы вообще кто-нибудь там оказался! — Конни была на грани истерики. — К тому же они вряд ли арестуют мэра! Я просто хочу, чтобы все вели себя пристойно. Лейтенант Спинелли сможет за ними присмотреть. Пожалуйста, Фил! Неужели ты не сделаешь такого пустяка для той, которая тебя так любила и все еще…
— Ты хочешь, чтобы я привел Спинелли?
— Ради бога!
— Уверен, что мое присутствие, — заявил судья Каннингем, — служит достаточной гарантией от каких-либо неподобающих инцидентов. Настоящая беда в том, что эти парни не умеют петь — не знают, как пользоваться своими голосами. Все же, если миссис Лафарж будет чувствовать себя счастливее, Фил, вам лучше пойти в театр.
Нокс посмотрел на Джуди, потягивающую виски с содовой:
— Что ты об этом думаешь?
— К-конечно, с моей стороны так говорить жестоко, но мне все это нравится. Я п-почти хочу, чтобы произошло что-нибудь ужасное. Очевидно, меня испортило общение с тобой.
— Так я и думал. А знаешь, ты обманщица.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что сказал, но сейчас не время объяснять. Пойду за gendarmerie.[118]
— Фил, что за песню они собираются петь?
— Сейчас услышишь. Следи за человеком с аккордеоном. Нокс направился по коридору к выходу. Аккордеон издал пробное блеяние. Наступило почтительное молчание, которое сменилось пением двух мужских голосов:
Гарвард уже был Гарвардом, Когда Бульдог еще был щенком. И Гарвард останется Гарвардом, Когда Бульдога засыплют песком…Нокс слышал продолжение по пути от таверны к театру. По окончании песни раздались громкие вопли. Подумав, что он уже вышел из возраста, когда такие шутки его забавляли, Нокс ускорил шаг.