Поплыву против течения,Но дойду до цели.Жизнь это конечно качели,Где не надо учитывать все мнения.
«Самокопание вновь поглотило меня…»
Самокопание вновь поглотило меня.Гляжу в потолок, а на нем ни черта.Вокруг меня проведена черта.Иду в никуда, одинокий Адам.Ева, изведав запретного плода кусочек греха,Познала на опыте чувство стыда.После чего была привита от него навсегда,Оторвав от себя оба крыла.
Странник по пустыне брёл к заветным местам.По горячим пескам.Дороги не видно конца.Не поддавался надежды глоток уставшим глазам.Идти, не смотря назад, и веровать.Быть не под, а над человеческой мерою.
Отдавай, говорит Акакий, мою шинель.Ты отдай,Но шинель сначала возьми да на себя примерь.
Встречают по доллару, провожают по рублю,В параллельной вселенной Герасима утопила Му-Му.
Хочется крикнуть, Пронька, чая!И всю ночь скрипеть пером, его мочаля.Выводить как Сергей Есенин – 2626 их было, 26.
Стукнул по столу,Брякнули склянки.Какой-то дурдом,Четыре стенки.Приложился лбом,Приклонил коленки.И вырос зелёный дуб.Лукоморье – моя стоянка.
«Ты пошутила…»
Ты пошутила.А вот и смех за экраном.И я в такси утром ранним.Ещё город спит под туманом.Крадётся луч меж домами,Заполненными именами.Перебираю ногами.Ищу святые Граали.Их заполняю спиртами.Загородившись стенами.Я закрываюсь руками,Всё проклиная словами.Отверженный, …, вами.
«Здравствуйте каменные муравейники…»
Здравствуйте каменные муравейники,Здравствуйте муравьи.На мою рубаху налипли репейники,Ноги завязли в грязи.Я хочу бежать,Но как будто во сне, не могу.Судьбу ублажать,Давать ей чак-чак и нугу.
Руки сложить на груди,И если себе, то ладно.Звезды мерцают вдали,Ветер подул прохладный.
Добрый и честный ты,Не добрый, не честный мир.Я, как в марте коты,Закачу на весь свет пир.
И нам говорят ха,На то, что вокруг ху.И требухой требухаПогоняет опять требуху.
На ноги поднимусь, отряхнусь,Представлю звуки моря.Я никогда не возьмусьЗа переписывание истории.
«Единственный зритель моих стихов – это моё же отражение в зеркале…»
Единственный зритель моих стихов – это моё же отражение в зеркале,На фоне которого все полные залы меркнут.Я пишу для себя, о себе, и потому это чистая правда.Мне не кому врать, не зачем врать, ведь я прав, да?
«Ох, как на душе тошно стало…»
Ох, как на душе тошно стало.Бесят люди, места, суматоха.Нет радости и нет печали.Хочется душу скинуть долой.Однообразие достало.Наверно, пора вернуться домой.
«Сидеть в комнате безвылазно…»
Сидеть в комнате безвылазно,Прислушавшись к завещанию Бродского.Пыль из углов повылазила,Ранее покрывавшая доски.Поддавшись движению Броуна, танцует над освещённой солнцем скатертью.Тикают бесполезно часы – дело, впитанное с молоком матери.А я готов на всю зиму уснуть, как бабочка между рамами.
Не знаю что делать, увы, пока турка на плитке греется. Посидеть, полежать, походить.Утро уже не горит, не искрит, не дымит, а тлеется.Ну же! Варись кофе, варись.
Варись как в последний раз.Обдав комнату ароматомНе свежего сена, не роз.И не кофе из автомата.
А запахом молотых зёрен,Наполнив меня добрым утром.Чтобы я смог завестись,Чтобы я смог заработать.
Чтобы я смог включитьсяВ этот новый, зачем-то, день.Катись ты, кофе, катись.Сегодня опять мне лень.
«Машина покрылась мелким потом…»
Машина покрылась мелким потомОт багажника до капота.Люди на работу в субботу.А я, находить прекрасное, разное,Что скрывается, не замечается.
«Плевок смачный в душу…»
Плевок смачный в душу,Будто от порчи.От непосильной ношиПучит.Хлеб да соль,Без осадков тучи.Гол как сокол.Зачем себя лишним мучить.Нарыв гнойныйРазрастается.Нары ноют мне,В такт стараются.Что потеряно – где-то найдено.Кто-то рано,Кто-то поздно.Отворили раму,Посмотрели в бездну.
Были малыми,Подставляли руки ливню.Что-то положили,Что-то вынули.Кость в переломеТолько сильнееЧем было…