— Хуевая водка, — сказал Юрий, запивая водой.
— Нормальная. — ответил я.
Зе, заиграв, решил спеть. Говорили, что он то ли учится, то ли уже отучился по классу вокала в Самаре. Может, бокала, а не вокала?
Вокала, конечно же, у Зе никакого не было. А, впрочем, зачем он? Я, например, используя «My_real_voice» могу засунуть в жопу целое поколение наших певцов, ибо как их и не засунуть? У них у многих — и классы вокала, и классы бокала.
Это — иной мир. Сфера, которая транслирует свои внутренности населению.
— Смотреть! — командует она.
Но это волновало не меня. Я был человек операций и операндов, и меня интересовала лишь практика — радостная, будто созерцание Будды.
A.S. Antysoft…
Но хватит о нем. 15 лет. А я — здесь. Я даже не могу продать ряд своих наработок. Некуда продавать. В Москве ее не поймут, да если и поймут, то не заплатят, как надо.
Там — другой бизнес. Хотя, несомненно, торговать можно и там. Русская торговля — это медвежий рынок. Но пока мне на это наплевать.
— Существует армянское видение вопроса, — сообщил Петр, — а есть — и туркменское отношение к делу. Это то, когда цель твоей жизни — искать тех, кто ниже, и тех — кто выше. Не важно, каков тот, кто выше. Ты тут же поджимаешь лапки и начинаешь танцевать. Даже если тебе предлагают съесть говно, ты вряд ли откажешься. Очень важно добиться, прорваться, чтобы не все были для тебя господами. Для этого к равным нужно относиться более, чем настороженно, и никогда не слушать их советов. Господа требуют подражания в деталях. Детали — самое важное. Не обязательно познавать суть того, как они прорвались, прогрызлись в господа….. Армянское видение — это умение действовать сплоченно, семейной командой. А-ля, мама, папа, я — спортивная семья.
Мир на земле.
Я хорошо помню этот роман.
Там были роботы-революционеры, а здесь был Петр, который разжигал сердца, и хотелось кричать, стрелять своими эмоциями, распаляясь все сильнее.
Мир на земле.
Зе запел своим бокальным голосом:
Потом все аплодировали.
Потом выпили.
— Александр Хуев умер в 1994-м году, — произнес Петр.
Я представил, как закончилась целая эпоха Севера русского. Как героин перестали возить в чемодане, или в гитаре Бобровского завода музыкальных инструментов. Венечка писал свою водка-кибер-поэму в строительном вагончике, так как чувствовал, что вся его жизнь — строительный вагончик. И побег — это прыжок из медленнососущего болота. Ты можешь отрицать общества. Можешь напиться и упиться. Но кто тебе там даст денег? Кто будет кормить тебя?
Есть только одно место, где всегда лучше, чем здесь.
Александр Хуев возил наркоту и пел для друзей. И я тоже куда-то шагнул. Только я — не они, я среди лучших — не лучший. И мне им никогда не стать.
— Короче водка — водкой, но он, видно, понял, что жизнь скучна. С такой фамилией на эстраду не пустят, и будут там править Пугачева и Киркоров, Кобзон и Ко. Присел Александр на кокаин. Оттого и помер.
В 1994-м году он выпустил альбом «Тимур и его член», который вообще был неплохо записан, и даже Сергей Чикаго и Сергей Го принимали участие в записи.
— А Че Ган? — спросил Зе.
— Да. Но — мало. Он же из наркотического плавания почти не вылазил, Че Ган. Я слушал этот диск еще тогда. То есть, диска никакого не было. Просто кассета была. Записывалась в Нарьян-Маре. Че Ган мало прожил.
— По ходу зимой, — заметил Саша Сэй.
— Не, летом. Но последний альбом — он не самый лучший. Перед этим в 93-м году Александр записал кассету «Зачем я, бля, родился?».