Ибо письма прекратились.
Я даже как-то серьезно подумывал о медитации, но это быстро прошло.
— Гуй, — это государственное управление йодом, — говорит Зе.
— Йод — это молекула, которая была до ДНК, — поясняет Саша Сэй.
— Йод добывают в станице Троицкой.
— Но Гуй двояк.
— Существует десять заповедей Гуя.
— Еще пиво будем пить?
— Может, еще по 50?
— Не выходи на улицу без Гуя.
— Гуй неотрицаем.
— Командует Гуем — Куй.
— Сожги врага Гуя по весне.
— Гуй старше, чем земля.
— Гуй — враг телевизора.
— Есть свет, есть тьма. Есть Гуй, есть и Куй.
— Сначала было слово. И слово было у Гуя. И слово было Гуй.
— Сначала был Гуй, потом было слово.
— Все — в руках Гуя.
Наблюдая в рыночном гаме курсанта в форме, толпа обзывает его солдатом Райаном. Курсант озирается, видит нас, хохочущих, тычущих пальцами и скрывается в торговых рядах.
Неделей позже я спросил у Демьяна:
— Серый, а ты знаешь, что такое Гуй?
— Гуй?
Лицо его переменилось. Он вдруг как-то весь пошатнулся, включая процессор в мозгах. Видно было, что он даже не знал, за что тут ухватиться. Морщины на лбу, параллельные линии глаз, то вздувались, то исчезали, то пробегали волнами шторма, напоминая хохолок попугая.
Тут он додумался и выпалил обрадовано:
— Хуй!
Видно было, что ему от этого открытия полегчало.
Октябрь уже двигался, перематывая сам себя, а тепло все не уходило. Впрочем, был денек, другой, когда казалось, что лето уже уничтожено. Но вскоре все вновь вернулось. Лишь по ночам осень напоминала о себе прохладной сыростью. По утрам же зажигался наглый глаз южного солнца, и я так говорю, потому что вообще не люблю просыпаться рано. Сидение за компом до глубокой ночи — тяжкий крест, и утром вскакивать и видеть на часах — часов 6,7,8 — противопоказано. В мозгах еще не закончились какие-то адаптационные процессы, где подсознание от пересидки за экраном, расколбасенное подсознание перетекает в сознание, да и оказывается при этом, что есть третье, четвертое….Ну, и конечно, автопилот. Кнопка АТХ-овского БП. Рабочий стол. Окно редактора. Ожидание компиляции.
Знакомые предложили мне работу — грузить стиральные порошки на складе. При чем, работая вчетвером, мы могли справиться за пол дня, а потом идти пить пиво на ближайший оптовый рынок.
В моем кармане что-то зашелестело. Конечно, деньгами это назвать было нельзя, но без этих жалких грошей существование казалось вообще невыносимым. Приходя, домой, я безрадостно переодевался, жена брата, Таня кормила, меня кубанским борщом, и мы перекидывались общими фразами, все время как бы подчеркивая, что ничего общего у нас нет, мы так же далеки, как Антарктика и Африка. Я прекрасно понимаю, что люди хоть и одинаково двуноги, но так же и одинаково различны.
Все дело в уровнях.
Конечно, у них одна и та же еда, одна и та же дырка сортира.
Большинству из нас не чужда жажда вещей.
И я, и вы, и они — мы все можем в один день сойти с ума.
И что бы ты ни думал о себе, всегда найдутся люди, относительно которых ты будешь, скучен и невнятен.
Говорить нам было как раз не о чем, и я описывал Тане прелести жизни в Таиланде. Я знал все ее выражения, реакции, наизусть.
— Ну и шо, ехать теперь в Таиланд?
— Нас и здесь неплохо кормят.
— Так у нас г-город, как сэло.
— Ой, да нафиг мне ваши все Америки, чи как они, мы в станыцу поедем, как сала наберем, и денег не надо.
— А чо ты из Америки уехал?
— А что ты вообще в Таиланде делал?
Она всегда путала Таиланд с Сингапуром и Тайванем, говоря «чи шо, одна хрен разница».
Я — не лягушка-путешественница. Просто не сидеть на одном месте — это обычная черта западного человека, а у нас народ мобильностью не отличается. Зателевизоренная Москва думает, что так, как они, и вся Россия живет. Но фиг там.
Она живет, чтобы кормить Москву.
Я — гражданин РФ. А, хули, вы делаете в нашем городе, гражданин РФ? Где вы прописаны? Нет, без прописки мы вас на работу не возьмем, вы будете воровать.
На гражданина РФ везде смотрят как на вора. Иной раз кажется, что крепостное право в 1861-м году никто не отменял, только держит теперь человека не помещик, а паспортный стол. Хотя мир бабла постоянно расширяется, будто вселенная после большого взрыва, и проблемы безденежного человека — это западло. Человека постоянно приучают к тому, что все хорошо, и нужно лишь подтянуться, чтобы войти в мир денег.
Думайте о деньгах.
Скажите себе: я люблю деньги, а деньги любят меня.