Придите ко мне, деньги.
Не храните деньги смятыми. Деньги знают, когда их не уважают.
Чтобы сделать карьеру, совсем не обязательно тратить время на наработку опыта. Достаточно по-настоящему поверить, что ты богат.
Это — современная русская идея.
Говорить о чем-нибудь другом неуместно, ибо в Московии и впрямь неплохо сейчас, а что до провинциалов — так ведь это говняно, ребята, быть провинциалом. Нужно либо закрыть рот, либо перекрашиваться.
Полдень. 22-й век. Планета Х. Сойдя с трапа звездолета, я попадаю под облаву местной милиции. Молодые ребята хватают всех лиц мужского пола, хоть чем-то кажущимися подозрительными, выворачивают карманы, нюхают на предмет алкоголя, водят антеннами наркотических индикаторов. Тащат в отделение и меня. Приставляют сканер к голове, считывая данные паспорта.
— Ну-к ну-к, — говорит мне сержант, — откуда?
— Из Мухосерска.
— Чо?
— Из Мухосерска.
— Пил?
— Бутылку пива. В баре звездолета.
— Т-а-ак.
— Да я чуть чуть.
— Та-а-к.
— Я вообще-то не пью.
— С кем пил?
— Сам.
— Колющие-режущие предметы есть?
— Нет.
— Лазерные ружья?
— Где ж мне их прятать?
— А что ты тут делаешь.
— Это планета — территория Российской Федерации.
— А то нет. Прописка.
— Прописан где?
— Деревня Двойное членство, Хуепетровской области.
— Регистрация.
— Не успел.
— Где билет?
— А меня без билета взяли. Я водителю звездолета заплатил.
— Та-а-ак. Не местный. Регистрации нет.
— Как нет. Вот. Я — гражданин РФ. У меня есть право на свободу передвижения по территории Российской Федерации.
— Да на фиг права! Регистрация где, я спрашиваю?
— Нету.
— Та-ак — так. И что нам делать?
— А сколько надо?
— Ну, это мы еще посмотрим…
На самом деле, ощущение западла — это мышечный корсет. Однако, если постоянно внушать себе обратное, ничего полезного не произойдет. Но в России все по-другому, и американские истины совершенно неприменимы здесь. Я понимал, что Петру все это небезразлично, и, не зная, что предпринять, он тренировал свой крик. Но и это чего-то стоило.
Водка?
Возможно, что мы ей дышали. Представим себе инопланетян, которые дышат водкой. Они высаживаются, чтобы совершить переворот. Безусловно, им удается задерживать дыхание. Но, время от времени, дышать все же приходится, и потому водка расходуется в лет.
Мой брат иногда выпивал 50–75 грамм, не больше. Все свободное время, коего у него было не так уж и много, он проводил на рыбалке. Временами он впадал в рассказывание. Я слушал, и мне нечего было сказать. Когда он брал паузу, воцарялась тишина. С Таней мы даже как-то раз ходили в магазин, и она едва не купила компьютер.
— Давай, покупай, — сказал я.
— Да, а для чего он мне нужен?
— Покупай, покупай.
— Играть, что ли?
— Ну да.
— Нет. Мелкая начнет играть, так и за уроки потом не усадишь. Вон, у Глебовых, компьютер есть, так и дети учиться перестали.
— Это, смотря как на это посмотреть.
— Ну, нет. Не уговаривай.
Здесь был и очевидный плюс. При наличии компьютера, ничто не смогло бы оторвать меня от творческого процесса.
Пиво мы пили почти каждый день. Как-то толпа наша попала на съезд местных антиглобалистов, и там выяснилось, что она приехала. Боясь, что ли, встретиться, она подкатила к Петру, и так они вместе и пришли. Я — с пивом, она — с Петром, делая вид, что меня вообще не знает.
Я знал, что это — в ее стиле, и что если я сейчас же с ней не поговорю, она может демонстративно кому-нибудь отдаться, попытаться сделать минет, что-нибудь в этом духе. Вика, безусловно, очень серьезно гоняла коней. Но весьма большая часть женщин способна на подобное.
Уметь вовремя отомстить через перед — вещь до крайности популярная.
Играл «Rage against the machine». Стол был накрыт зеленым сукном, поверх которого пепельница стояла такая полная, упитанная, что с обратной стороны проступала капля никотина. Там-то ее можно было собрать и убить лошадь.
Антиглобалисты все были бородатыми, а некоторые — христоватыми. Женщины подчеркивали свою русскость в деталях туалета. Нам же нужно было позажигать, да и себя показать.
Командира ихнего звали Костей, и лет ему было 40. Он, наверное, художником был, срисовывал, как и все его кубанские соратники, фотографии гор, фруктов (арбузов, например) и продавал.
— Мужики, чо, водку пьем? — спросил Петр.
Он бы не стал с Викой зажигать. Я Петра знаю. Он не злодей, хотя с легкостью таковым может показаться. Это — сила альтернативы. Что для него смешно, для других — аморально, и о том даже не говорят.