Вика, я знал, никогда не сделала бы первый шаг навстречу. Но ведь давно уже было понятно, что никакого будущего у нас нет и быть не может, и это, не смотря на то, что Америка is off. Да и вообще неизвестно, что там впереди. Я могу сдаться. Просто так, чтобы знать, что завтра будет хоть кто-то рядом. Мы уедем…
Но у Вики все равно не в се дома, не все шарики в свои пазы вставлены. Мне уже давно говорили это. Посмотри, мол, она же крокодил. Но она всеми своими конечностями упиралась, защищаясь от влияния общества. Она не была крокодилом напрямую, да и вообще, такие расклады — это тема для двадцатилетних. Но что-то в ее взгляде отталкивало. Некая заглавная буква греха.
Нечестный, нечистый рот.
Когда я был глуп, я нашел ее. Когда поумнел, то потерял.
Ее тут же понесло по ветру. Нет, она не протитуировала. Она просто давала. Она грешила своей верой в глупость, и это было куда более серьезно, чем любой разврат.
Но нельзя же было вот теперь просто так упасть только из-за того, что у тебя проблемы, и психика слаба, будто вчерашний пробитый билет. Хорошо еще, что никто об этом не знал. Обязательно нашлась бы особенная гнида. Уж Вика-то…. Нет, на шантаж она не пошла бы, я ее знаю, и она знала, что если что, я б ее убил. И труп бы нашел куда выкинуть. Но обязательно, она бы обязательно попыталась подкопаться. Это Вика. Эта тварь хорошо знала запах крови. Если б запахло моей…
Появился Демьян. Уж он-то к антиглобализму особенно близок был, так как для босяка многие официальные штучки являются злом. Работа — не понятие, не контачит, ясное дело. Глобализация — говно, потому что ее проводит разная хуята, толстая и богатая, а они обязаны быть разведенными. В лексическом смысле «развести» здесь значит «получить от них что-то». Чем бесплатнее, тем лучше.
— Да хуля говорить, пацаны! — стал заливать Демьян. — Когда мы с Лютым ездили в Сибирь геологоразведкой заниматься, то встречали разные зоны. Целые поля, которые…. Ну, как сказать, — он приблатненным жестом почесал затылок, — по-русски сказать, пиздец там уже. И это произошло недавно. Захотела, какая-та фирма…. Ну, как….Ну, чисто никто ж не знает…. Слышь, пацаны, поехали Север чисто бурить. Ну, толпа приехала. Никому ничего…. Работают. Ломают все подряд. Слышь, пацаны, ну я говорю, так и было. По ящику ведь ничего не говорят. Процента два, так, чисто чтоб деньги срубить за работу. Короче, много разного говна привозят в Сибирь и сбрасывают, и на эти бабки, которые чисто западные фирмы платят, растут юные кровопийцы! Вот!
Было видно, что он сам понял, что последняя фраза ему удалась.
— Давайте выпьем, мужики, — заключил он и потянулся за бутылкой, — Мы ведь не должны ориентироваться на СМИ, да? СМИ давно куплены. Они и некупленными никогда не были.
— А Интернет? — спросил кто-то.
— Ну…. Это другого рода херня… — эта фраза была сказана с мастью.
Я знал, что в Интернете он никогда не был, потому что это иная для него вселенная. Это так же, как A. S. Antysoft никогда бы не сидел на кофеюшнике, пафосно сдувая пену с дешевого пива и требуя у барменши кончалыжный нож, чтоб тарань порезать.
— Родная!
— Родная.
— Э, родная, оглохла?
— Ты мне, что ли?
— А кому еще, бля? Родная, дай нож.
— Чо?
— Чисто нож!
— А чисто что-то еще тебе не нужно?
— Ну, если дашь, то это — дело другое. Но нож все равно нужен.
Демьян умеет врать так, что зашатаешься. Если он говорит, что возил в Ростов план, это значит, что никуда он ничего не возил, а сидел дома и смотрел по черно-белому телеку «Сапфир 307» какую-то фигню. Ругался с матерью по поводу пропитой вещи. Разговаривал с пришедшим в гости Футболом. Могло быть все, что угодно, только не пересказанное приключение.
— Проблемняков сейчас много, — говорил Демьян, — но вместе мы — сила.
— Какие? — спросил Костик с явной иронией.
Было видно, что он устал слушать это моросенье.
— А…. Ну… — Демьян показательно замялся, показывая тем самым, что проблемняков так много, что и затрагивать их — все равно, что тыкать иглой в открытую рану. Он выглядел словно на допросе. — Ну, этих, как их. Ебанули которых….. Ну, как их… Хусей, и как его… Удей. Короче. Что они сделали, да? Нахуя убивать Хусея?
— Сергей хотел сказать о негативности США, — вставила Вика.
Я видел, как в ней сидел ее идиотский смех. Он был выгравирован на ее душе, на веки вечные, и от этого шел запах. Сама суть ее состояла из какой-то неправильной материи, дурной ваты. Ты ее обнимаешь, и вата уже пропитана и воняет дальше, и втравляется тебе в мозги. Она-то думает, что это — хороший дух.