Это начинается еще задолго до дефлорации, в эпоху развивающегося подросткового онанизма.
— Можно и посчитать, что наши действия не имеют смысла. — Пожалуйста. Я же знаю за себя. Что моя цель, это пока только сошкребание ракушек с души. Что будет потом, я не знаю.
— Жизнь говно, а потом… а потом — смерть, — говорит Демьян коронную босяцкую фразу.
— Это слишком глобально, — возражаю я.
— Я как-то спорил с одним философом — говорит Петр, — знаешь, я нашел этот спор совершенно бесполезным. Моя философия — это видение жизни. Как, впрочем, и любая другая настоящая философия. Но жизненных, а по-другому — настоящих, философов почти нет. Есть большее количество подпрыгивающих на месте придурков, которые увлечены терминами. Для них не важно, в чем смысл, а в чем его нет. Зато они владеют сложными фразами, а также знают пару фраз из Гегеля, пару — из Канта, и еще по одной — из всех оставшихся философов. Скажи, о чем я мог спорить с ними? Ведь я казался глупцом. Хотя, для того, чтобы с легкостью сойти за своего в этой компании, достаточно взять институтский учебник, выписать штук сто ключевых фраз, а также запомнить в двух словах, о чем сказал тот-то и тот-то. Если копаться в истории философии слишком глубоко, то ты тотчас станешь скучен. Нужно брать пенки.
— Точно пенки с хуя, — уточнил Демьян.
— Хотя бы так, — согласился Петр.
— Пиздить их всех надо, ха!
— Я был на конференции философов и понял, что мое перманентное видение мира вряд ли кого-нибудь заинтересует. Оно также будет всем безразлично, если я напишу книгу. Во-первых, ее не опубликуют, а во-вторых, даже если ее и опубликуют, ее вряд ли кто-то будет читать. Но, если я буду тусоваться, если я буду употреблять слова «экзерсис», «солипсизм», «экзистенциализм», я буду свой среди своих, а прочее приложится. Одно время я был дружен с одним человеком, который был тренером по продажам. Я был ему интересен до тех пор, пока он сам был мне интересен. Но, многие, порой, даже очень образованные люди, имеют свой ресурс. Изучая человека, ты понимаешь, что дошел до дна. Чтобы увидеть что-то новое, ты должен содрать его кожу. Но имеешь ли ты на это право? В конце концов, разве кто-то дал тебе звание учителя жизни?
— Но если отступать, ничего не получится, — сказал я.
— Тебе надо было идти в преподаватели, — заметила Вика дурацким тоном.
— Заткнись, — ответил я.
— Я знаю, — ответил Петр, — нужно не сомневаться и идти вперед. В любом случае, фюрер из меня не выйдет.
— Ты уверен?
— Разве для этого есть предпосылки?
— Значит, фюрер тебе чем-то интересен?
— Он был оголтелым. Этому можно поучиться. Если тебе не поверит толпа, то что же дальше?
— Дальше — лишь деньги.
— Сначала нужно верить в тот образ, который ты создал для себя самого.
— Разве это не естественно?
— Конечно, всегда нужно отдавать отчет своей вере.
— На бога надейся, а сам не плошай, — уточнил Зе.
— Чисто бог, — вставил Зе.
— Ч-черти, давайте выпьем! — гаркнул Демьян.
— Вот, точно, — согласился Петр, — а то мы чего-то заговорились.
— И мне налей, — простонала Вика.
Потом Зе с Демьяном сбегали за пузырем. Это был лютый, жесткий самогон, который гнали в соседней общаге. При его открытии из под пробки шел легкий дымок — это был дух. Было очевидно, что этот дух в корне противоположен духу вина. Он зол, правдив, а также — бородат, как все исконно русское.
Все то время, пока они бегали за бухлом, мы с Викой смотрели друг другу в глаза, не смея произнести ни слова.
Глава 4
В сети по большому счету нет ничего особенного. Какой к черту адреналин, когда ты видишь только квадратные интерфейсы. Помочь возбудиться может только воображение. Мой крекер полон эпатажа. Я частенько помышлял послать одной из жертв панель управления моей взломочной машины. Но до дела не доходило. Теперь же все переделано, и всем, кто смотрит за процессом, очень хочется порулить. Мы сидим на узле связи поселка N., водка на столе, у меня — джин-тоник. На экране наблюдается руль, правый поворот. Который Enter, а левый — браузер. Здесь же — спидометр, аккумулятор, масло.
— Много масла-то? — спрашивает Петр.
— Дохуя, — подтверждаю я.
— А что такое тахометр?
— Трафик.
Лучшие кнопки: Петр, сделать Петра, Черный Петр, Адски злой Петр. Это чтоб не мучится вручную. По дороге к цели, то есть заодно, я заглядываю к одному кубанскому писателю и меняю ему index.html.