Но мечты сбываются только у идиотов.
Петр-то, наверное, когда-нибудь забросит свою революцию и купит тачку, как и я в мечтах (пока что). Будет растить детей и концептуализировать от случая к случаю. Тогда-то и поймется вся крутизна нынешних движений.
Иные вещи расцветают только со временем.
Например, это касается кинофильма «Пьянь», который в самом начале не был понят. Это касается и Жени Сёмина, создателя стоячего лохотрона.
— Жень, ты смотрел фильм «Пьянь»? — спросил как-то я.
— Да пошел ты, — отозвался он и направился в сортир.
Там, сквозь громкий шум струи, он спросил:
— А про что фильм-то?
— Мне кажется, про тебя.
— Это кто про меня фильм снял?
— Какая разница?
— А в натуре, что за люди?
— Это не люди.
— Нелюди?
— Ты там чо делаешь?
— А знаешь, я подумал — надо сесть посрать.
— Ну и сиди там.
— Да тебе-то что. Я и сижу.
У каждого человека есть в жизни шанс на шедевр. Делать шедевры помногу — некрасиво и не стильно. В этом случае нужно быть шедевром самому.
На стоячем лохотроне Женя заработал не так уж много. Если б, хотя бы, соблюдались авторские права. Но это — слишком жирно для нашего постного времени. Из Китая он подался в Индию, но там ему сразу же не понравилось — местные женщины были слишком черны. След его терялся в Канаде, где он работал барменом и выделялся тем, что ежеминутно наливал самому себе.
Может быть, вспомнить про Володю?
Володя знал всех лично. Догадывался ли?
Утверждали, что он — человек-пиявка, а также — поедатель говна, так что понимание ему не доступно. Отчасти это было правдой — Володю усиленно лошили родители. Его мама, начальница детского садика, ходила голой по квартире. Все ее тайные желания реализовывались именно так — с помощью проветривания лона. Иногда в таком виде ее заставали товарищи Володи, а также (заодно) — его лошители.
Звонок в дверь.
— Сейчас, сейчас.
Это слышится голос тети Тани.
И вот, она открывает дверь и стоит голая, и вентилятор колышет хохолок ее черного треугольника.
— Ой.
Понятное дело, размечтавшись, она просто забыла. Это нормально. Не нужно стыдиться того, что ты — голый.
Товарищи же просто развели руками. Они просто не поверили в увиденное.
Был он черен, Володя. Кожей, я имею в виду. То есть не негр, а так. Полурус. Родитель его был родом из Еревана. Но на рынке не торговал, и вообще родного языка не знал, но одевал под трико туфли, что и требовалось доказать. Родительница командовала детским садом. (Впрочем, я уже говорил). Сестры тридцатилетней была кличка Брежнев, и вот что об этом говорит Демьян:
— Ну вот, зашли мы с Вовой чисто в кофеюшник пива попить. Мы вообще, хотели пойти в сивушник, но Вася не пришел. А мне чисто до пацанов было в падлу пойти денег взять. Я говорю — ты, да пошли, денег возьмем, а он, кар-роче, приебался ко мне с одной идеей. Давай, говорит, я познакомлю тебя с моей сестрой. Давай, да давай. Я говорю — слышишь, ебаться позже будем, сейчас я ч-чисто поп-пить хочу. Но, видно, не судьба была пойти в сивушник, и мы пошли в кофеюшник. Взяли пива, сидим. А он, короче, снова говорит. А давай я тебя со своей сестрой познакомлю. Ладно, ништяк, говорю, поебемся. Ну вот, назначаем стрелку. Решили пойти чисто на «М-мир». Думаю, ща на «Мире» возьмем пива, шашлыка, поедим, попьем, я на нее посмотрю, а потом подумаем, куда идти. Если чо, думаю, пойдем в кин-но, чисто на последние ряды сядем, чтоб никто порева не увидел. Можно и на лавочку пойти. Но не все телки любят на лавочке. По окончалове я решил, что поедем чисто в общагу. Возьмем водки. Я туда, если чо, добавлю демидрола. Хотя это и не обязательно.
Кар-роче….
Идем к кинотеатру.
Я чисто ож-жидаю. Думаю — не зря судьба меня с Вов-вой свела.
А тут смотрю — Брежнева ведут. Брови — во! Брежнев.
…Говорят, они всей семьей смотрят порнуху. Во всяком случае, встретив к стопке видеокассет сборник порнофильмов, Юрий как-то спросил:
— А что, не прячешь?
— Не-а, — отозвался Володя, и лицо его было ясным и просветленным.
— А чо?
— Ну и что. Мамик придет, посмотрит. Лара иногда включает. Иногда всей семьей смотрим….
— Да ладно….
— А что тут такого?
— Так всей семьей и смотрите?
— Да.
Познакомился я с черным человеком в трико и туфлях в момент, когда Юрий выдавал ему пачку гуев для распространения.
— Кидай по одному гую в каждый почтовый ящик, — наставлял он, точно учитель.
— Та, — отмахивался Володя, — гуев много, хватит на несколько кварталов.