— Давайте пожрем, — сказал я, устало протирая глаза.
— Чо, как? — спросили у меня.
— Нормально, — ответил я, закуривая, — нормально, вроде. Давайте похаваем.
— Ты волнуешься? — спросил Петр.
— Да.
— А я как бы нет, — признался Юрий, — я просто ничего не понимаю. Ну, работает комп. Я на компьютере знаю только Office 97. Ну, могу рожу в paint нарисовать. Это потому, что я — поэт. Что мне… Включил комп, сочинил пару строк, выключил. Включил, вновь досочинил. Да и то. Вы слышали такие строки:
Слышали? Это такой сборник стихов. Две строчки, а столько смысла! 40 посещений в месяц в Интернете. Три отзыва за год. Неплохо, да? Водка ж есть у нас? — он выглянул из-за открытой двери холодильника. — А, пузырь! И пиво. Давайте выпьем перед едой.
— Типа перед смертью, — хохотнул Зе.
— Да вы не ссыте, прямо сейчас смерть не наступит, — успокоил его я, — даже если операция и провалится, это не значит, что нас повяжут здесь и сейчас. Нужно время, чтобы нас вычислили. Сейчас на взлом работает сервер, который находится не здесь, а он есть ядро для запуска трех сетей. Если это дело вдруг ломается, находят, прежде всего, не нас. Другое дело, когда нам придется снимать деньги.
— А там есть камера, в банкомате? — спросил Зе.
— Я этим занимался.
— Чувствую себя болваном, — проговорил Петр.
— Давайте, — ответил я нервно, — давайте выпьем. Я никогда так не волновался. Странно. Обычно… Обычно мало кто понимает, что он делает.
Юрий протянул мне рюмку.
— Но пасаран!
— Давай, давай, — ответил я, — хуй с ним, со всем. Если что, мотаем в Таиланд, — я выпил и закусил огурцом. — У меня там есть подвязки. Если что, работа найдется. Там много всяких левых работ и возможностей. Штамповка видеокарт, например. Цех по производству шлейфов. Мотанем. Никто и не догадается, что мы в Таиланд рванем. А я знаю, как правильно туда уехать.
Я обильно запил пивом. Заглянул на дно, увидел сквозь мелкую пену решетку тюрьмы, и за ней — бога сетей, врага чрезмерных циников — Антисофта. Может, это я там сижу? А по земле лишь тень моя ходит? Так было в каком-то фильме. Человек умер, но думал, что он жив и продолжал совершать какие-то там поступки, и находились люди, которые тоже думали, что он жив. Но пока стоит абстрагироваться от этого. Сейчас — не время для дурных мечт.
Зазвенел мобильник:
— Алло.
— Это я.
Голос можно изобразить на картине, и подписать — это не образ, это карта голоса. Я бы вставил в рамку блудливую собаку, грязную и мокрую, хвост — между задних лап, как тряпка. Смотрит искоса, ждет оплеухи.
— Я же не говорил тебе свой телефон, Вик.
— Говорил.
— Когда?
— Не знаю. Говорил, и все.
У меня все переворачивается. Кровь приливает к вискам. Интерфейс на экране раздваивается. Я работал над тем, чтобы этот номер был чистым. Неужели, я сам так прокололся. Столько геморрою, и все насмарку. Нет, не факт, что именно эта мелочь может привести к краху. Но из мелочей складывается нечто большее.
— Я приезжала. Твоя невестка дала твой номер.
— Как, так и дала?
— Так и дала.
— Сейчас, подожди.
Я выпил и поджег сигарету. Вот оно. Я доказывал себе. Я вынимал разум, и, осматривая со стороны, чистил. А грязь так и осталась. Я считал, что умел учить сам себя, но все это — лажа.
— Валерик, — Вика едва не плакала, — ты меня простишь? Валерик! Я много думала. Я не могу без тебя, ты слышишь? Валерик.
— О! Странно, Вик. По ходу, ты палишь сама себя.
— Как?
— У тебя кто-то был?
— Что?
— Но за что мне тебя прощать? Черт, это ужасно, Вик.
— Что, Валер?
— Это пиздец!
— Я хочу тебя, Валер.
— Что ты хочешь?
— Я…
— И что?