Однако, куда бы все делись? Сидели бы себе на блатхате. Долго и упорно. А потом бы попросту переженились, и game is over. Однако, гейм не овер, все нормально. Наш паровоз… Наша машина…. Ветер дует от скорости, и мы круче всех. Типа breakthrough (клип такой был). Большинство людей всю жизнь самоутверждается. Ближе к старости, когда жизненных соков уже почти нет, начинается совсем уж вялая суходрочка. Объяснить все это никак нельзя. Женя Семин об этом как-то сказал:
— Вот я, я не самоутверждаюсь, я выебываюсь.
— О, да, — ответил я, — это — в корне разны вещи.
— А то. Но я знаю, что ты имеешь в виду. Просто все люди подсознательно хотят победить смерть. Но хуй, хуй! Это невозможно. Зато есть очень хороший способ. Можно просто не бояться смерти. Тогда становится необычайно легко, необычайно похуй.
— Но так ты теряешь самоконтроль.
— Нет, ты не понял. Контроль, не контроль. Кто не курит, не пьет, тот здоровеньким помрет. Жизнь коротка! Пойми. Нет никакой разницы, как ты прожил. Ты хочешь сказать, есть карма?
— Да, я думаю, что она есть.
— Знаешь, а мне похуй, есть карма — и хуй на нее. Вот родился бы я, а мне в награду, за то, что я родился, бог дал умение летать. Но мне бог не дал ни богатых родителей, ни смирение, не желание быть трезвенником и праведником. Я решил, Валерик, короче, следующее. В России жить хуево. А Германии — хорошо. Точно так же есть хорошие миры, а есть — плохие. И мы, безусловно, живем в очень и очень хуевом мире. Доказать это очень легко. Во первых, есть смерть. Во вторых, люди все друг другу — волки. Нет бы, жили б просто, занимались сексом, бухали, летали к другим планетам. Ан хуй! Вот вам на воротник научно-фантастический хуй! Вся наша жизнь — это недоразумение. Поэтому, я живу правильнее всех. Мне на все насрать! Поражение, Валерик, это не твое поражение. Ты в этом не виноват. Если у тебя, к примеру, нет ноги, или нет зубов, что ж делать? Да нет, ничего не надо делать. Нужно просто перезагрузиться. То есть, просто взять бритву и перезагрузиться. Потом родишься, если снова та же фигня, снова — перезагрузка.
— А как же близкие!
— Слушай, ну ты не понял. Мне похуй.
— Зачем же ты работаешь?
— Я работаю, чтобы не сосать хуй от голода! Как ты этого можешь не понять!
— Но ты, вроде, не на самой непрестижной фирме работаешь.
— Да похуй, понимаешь! Сегодня я есть, а завтра меня нет, и это — это же жь, бля, одна песчинка в море перегноя. Космос черен. Это ночь! Ночь! Жизнь коротка!
— Не знаю. Интуитивно я с тобой согласен, но жить, как ты, не смогу.
— Да я знаю. Ты слишком правильный.
— Кто, я?
В один момент стало ясно, что блатхата больше не нужна. Не солидно как-то это — собираться бог знает где. Мы решили с ней проститься. А по случаю собрали на ней лучших революционеров и сели пить водку, а за ширму вновь завели девку. Это был последний мазок. Картина уходила в годы. Теперь впереди у нас маячил новый свет.
— Родная, — говорил Демьян, — обнимая двух девочек к разу.
— Кто именно? — спрашивала одна.
— И ты, и ты.
— Ты определись.
— Ты. Слышишь.
Намечалась королевская вакханалия. Такие события бывают один раз в жизни. Это так же, как шторм десятилетия для серфингистов. Но мы, по-ходу, все были литроболистами. Мы были поэтами иного, не очень культурного, слова. Мы меняли кожу.
— Пацаны, пацаны! — кричал Демьян. — Слышь, да вы чо, глухие, а? Ты, давайте кобыл посадим под стол!
— В смысле? — не понял Петр.
— Мы будем играть в карты, а они будут сосать.
— Демьян, ты охуел! — заметила на это одна из девочек.
Принесли травы. Несколько человек курнули. Шум стоял. Играла музыка. Светилось лицо компьютера. Так что звуки за ширмой заглушались, и неискушенный посетитель вообще ничего не понял бы. Присутствовали Петр, Юрий, Зе, Саша Сэй, Демьян, Саша Худой, представитель университета Андрей Д., друг Демьяна алконавт Лютый и ряд girls, имен которых никто то ли не знал, то ли не хотел знать. И тут и там к ним приставали, лезли под юбки.
— Хочется сделать макет блат-хаты, — говорил Петр, — запомнить ее, всегда носить с собой.
— Ее надо сфотографировать, — предложил ему Саша Сэй.
— Чтобы можно было посмотреть на нее, как на любимую девушку, перед расстрелом, — добавил Юрий.
— Сфотографируем на цифровой фотоаппарат, — сказал Саша Сэй.