А вот и «Комсомолка». И туда влезли.
«Философия общественных антивирусов». Кубанский корпоративист Александр Сэй мечтает покорить Эверест.
Вот красное издание:
«Долой наркоманов!»
Вот так вот. Звоню Петру:
— Петь, хочешь посудиться?
— С кем?
— С Красными.
— Легко.
— Статью видел?
— Нет.
— Посмотри.
— Ладно. А ты просчитывал все плюсы и минусы суда?
— Нет. Тут юрист нужен. Не, я не настаиваю. Я просто так сказал.
— Что ж, это — тоже идея.
Я представил, как через много лет народ, устав от издевательств, будет рукоплескать ему, жаждая мести. Он будет ехать сквозь плотные толпы, приветствуя народ новым, еще доселе никому не известным, жестом.
Это вам за СССР!
Это — за Павловскую реформу.
Это — за пирамиды!
Это — за дефолт!
Это — за Чечню!
Это — за бензин!
Мы помним! Мы достойны. Русские избраны! Они произошли от гипербореев! В русских есть особая вера! Русские — не нация, а цивилизация! Америка погибла, а потому — поможем ей упасть до конца! Русский язык старше древнеегипетского! Русские произошли от инопланетян! Русские сошли с неба!
Фашизм начинался так же. В кружках. В среде культурных пацанов, которые хотели быть кем-то. Они мечтали видеть мир перевернутым. Они, быть может, и не плохими были пацанами. Может, хорошими пацанами. Мальчик Адольф, беря в ручки кисточки и краски, делал первый мазок…. Впрочем, все было далеко мне так, и здесь остается лишь иронизировать. Еще одна газета:
«Юрий Иванцов: Рифмы природы».
Отлично. Юрий в гонку не бросается, он просто не дает себе скучать.
— На работу сегодня пойдешь? — спросила Вика.
— Да.
— …
— Я пойду.
— Сегодня суббота.
— Да. Что делать? Работа — это наркотик.
Реальность двузначна. Хоть сейчас — взять и послать ее на все четыре стороны. Но лучше делать это сразу, не давая ей намеком заранее. Вика — человек крайне мстительный, и мстит она своим передом. Если что не так, она пойдет и ляжет под первого встречного. Тогда мне придется ее задушить. Я люблю мечтать — я уже говорил. И все это — дурацкие, жизненные мечты, в которых нет никакого особенного света. Я часто прогонял в себе ситуацию удушения Вики. Мне казалось, что чувства дошли до предела, и воздух пропитан горючими веществами — остается лишь бросить спичку. Но реальность меня успокаивала. Я даже не раздражался, когда Вика начинала предъявлять.
— А там будет Петр?
— Да.
— Да?
— Чем тебе не нравится Петр?
— Нет. Ни чем. Мне Костя звонил.
— Какой еще, нахуй, Костя?
— Как ты со мной разговариваешь?
— Сначала скажи, какой еще Костя, а потом я объясню, почему я так разговариваю!
— Ну, мы были друзьями.
— Когда?
— В институте.
— Это он тебя фотографировал голой?
— Нет, это был Саша.
— А сколько ему лет?
— Косте — 17.
— Хорошо, хоть не пятнадцать.
— А что ты имеешь против?
— Ничего. Когда пацану семнадцать лет, а девушке — двадцать три, это не очень здоровая вещь. Мне кажется, тебе нужно сходить к психологу.
— Ты считаешь, что я — дура?
— Нет, но….
— Но помнишь, пять лет назад ты мне сказал, что секс — это не главное. Ты же сам говорил, что совсем не важно, с кем и где заниматься сексом….
— Дура, блядь! — закричал я.
Она отступила назад, к окну, думая, что я ее буду бить. Хотя, я ее никогда не бил.
Она была знакома с Женей Семиным. Те же пять лет назад мы сидели на крыше кинотеатра, пили пиво, смотрели на звезды, и не было ничего, ни цинизма, ни обмана, лишь ощущение того, что кинотеатр летит в космосе, и вокруг звезды. Я и тогда жил в каких-то обыкновенных мечтах. Уже после мне стало ясно, что большинство людей попросту прокручивают в своей голове возможное и невозможное.
— Мы с Валериком хотели уйти в монастырь, — сказал Женя.
— Да, — подтвердил я.
— То есть, не в монастырь, а в горы.
— Да, точно, — проговорил, — в горы. Это было еще в школе. Я достал карту. Мы составили маршрут.
— А ушли бы, нефиг делать, — сказал Женя, закуривая.
Эта сигарета была сигнальным огнем в космосе.
— Да, — сказал я, — мы вообще не собирались возвращаться. Мы хотели посвятить свою жизнь природе. Построили бы там монастырь, туда бы стали приходить люди. Это все было всерьез. По карте мы составили маршрут. Закупили снаряжение. Был даже намечен месяц, в который мы убежим.