— А что? Я же вижу по глазам, что все это вас заинтересовало. Просто, если сейчас сразу же вступите, потом начнете взвешивать аргументы. Так всегда. Но я же не в секту вас приглашаю.
— Ну, я не знаю, — понятное дело, это было неожиданно, и она ни о чем таком не думала.
— Да нет. Я так, — сказал я. — И всерьез, и нет. Хотя, нет, я не шучу. Это — общая концепция. В остальном, в знаете, что написать. Мы с удовольствием работаем с вашей газетой. Вот, Вера. Вот ваш гонорар.
Секунду-другую она колебалась, потом взяла две сотни баксов маленькими худыми руками с просвечивающимися венами, на которых было написано, что денег они еще не познали и что, возможно, еще не скоро познают.
— Спасибо…. Это все?
— Да. Хотя… Что вы делаете сегодня вечером?
— А что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что мы могли бы встретиться вечерком, поболтать, поужинать вместе где-нибудь. В неофициальной обстановке. Я бы вам побольше рассказал. Ваш материал вышел бы в более полном виде.
— Хорошо, я подумаю.
— Верочка, мне вам позвонить или вы мне позвоните?
— Давайте — вы мне.
— Отлично.
В обеденный перерыв мы собрались в главном кабинете офиса. Петр, отпустив бородку, облачившись в кожаную куртку, напоминал комиссара. Свитер а-ля Хэменгуэй подчеркивал революционный креатив. Петр был примером уверенности. Он излучал ту, необходимую нам энергию, которой питалась вся партия. Новые кадры были от Петра без ума. В последние дни он курил трубку. Это было курение-жест.
— Я подсчитал, — сказал он, — когда у нас кончатся деньги. Я имею в виду, в каком темпе мы можем их тратить.
Он затянулся.
— И что? — спросил Юрий.
— Да все нормально. Я темп вычислил. Мы сейчас не сильно его опережаем.
— Есть оптимальные варианты? — спросил Саша Сэй.
— Ну да. Но, я думаю, нужно, чтобы какой-то приток все-таки шел. Если установить членские взносы, Ну, рублей по 50, это будет окупать нашу аренду. Вот. Потом я решил сделать кое-какие документы на деньги. Тридцать человек из нашего правого крыла перечислили на наш счет в виде пожертвования деньги. Это наши деньги. Но они как бы пришли от них. В фонд поступило 15 тысяч условных единиц.
— Я еще пришлю, — сказал Юрий, — еще тысяч пятнадцать.
— Ты их можешь задекларировать?
— Я же не квартиру покупаю.
— Хорошая идея, — заметил я, — а что, жрать будем?
— Это — тоже идея, — обрадовался Александр Сэй.
— А кто в магазин пойдет?
По поведению женщин всегда видно, когда что-то не так. Это особенно хорошо выражено, если женщина в чем-то виновата. Я не беру в расчет мастериц обмана, которых все же много меньше, чем думают. Обычная женщина — это чистый лист. Наблюдательный человек раскусит ее сразу же. Если кто-то со мной не согласен, спорить не буду. Плюс. Минус. Минус запах. Плюс — колебания. Плюс — наводящий вопрос. Таким образом, можно произвести тест и достучаться до истины, а она в женской природе не так уж и глубока. Нужно просто не быть слюнтяем. Нужно не испугаться собственных мыслей и не посчитать, что ты проявил слабость. Тут можно возразить, что человек должен быть добрым, но доброта в чистом виде встречается редко. Чаще — слабость. Зависимость. Любовь к себе, и желание, чтобы тебя любили.
Я ужинал, а ее кидало то в жар, то в холод. Она то лезла целоваться, мешая ложку в рот засунуть, то вдруг уходила из кухни и становилась в комнате у окна, то зубы в ванной чистила. Наконец, она влезла во внутренний карман моего пальто и вынула пачку сигарет.
— Ты решила узнать вкус сигарет? — спросил я.
Она молча подожгла край сигареты спичкой, но прикурить не смогла, только выпустила изо рта бледное облачко.
— Что-то с тобой не то, — сказал я.
Но выяснить, что же с ней не то, не удалось. Зазвенел ее мобильник. Она рванулась вон из кухни, в комнату, и там поговорила с кем-то.
Я выпил кофе. Волноваться у меня не было никакого желания. Ни ругаться, ни портить себе нервы. Я не сделал ничего, что бы могло ввести ее в такое нервное пике. Тут было что-то чисто ее, и я уже знал, что это. Пока я плодотворно трудился, она с кем-то повстречалась, забила стрелку, возможно, переспала, а теперь не знала, что же ей делать. Наверняка, она взвешивала все за и против, пытаясь убедить себя в том, что я испортил ей жизнь, и все такое.
Вернувшись с переговоров, она уселась у окна, провела взглядом вдоль трассы, что вокруг микрорайона шла, а потом вдруг бросилась мне на колени, да так, что я чуть остатки кофе на себя не опрокинул.
— Ну, что случилось? — спросил я ласково.
— Валер, — прошептала она на ухо, — ты меня любишь?
Вот оно. Если сейчас сказать «да», то обман порастет мхом, и попробуй, доберись до него.