— За чем, за тем?
— За тем.
— А. Ладно. Посмотрим. Мы еще в кафе не вошли.
— Хорошо. Идем.
Я вновь смотрел на себя в ее глазах. Но, мало помалу, мое самосозерцание улетучивалось. Да, я продолжал охотиться. Но не охотился ли я сам на себя — вот вопрос. Вскоре я оставил свое лицо и смотрел в лицо Веры. Она улыбалась. Я улыбался. Вика продолжала мне мерещиться, но отступать я не любил — это было выше моих правил, даже если ей и удалось завладеть моей душой.
— О чем ты думаешь? — спросила она.
— О тебе.
— Я так и думала.
— Я и не сомневался.
— У тебя глаза смеются.
— Они всегда смеются.
— Почему?
— Я просто живу и смеюсь. Жизнь смеется надо мной, а я смеюсь над жизнью. Все очень просто.
— А надо мной ты не смеешься?
— Ни капельки. Все — по честному.
Это был клуб, наполненный синим светом. Все люди были в нем нереальными мертвецами. Звонила Вика. Я не умею читать мысли, но ее — всегда, потому, что они — на поверхности, вывернутся, словно внешнее пищеварение у паука. Наступит утро — я вернусь и скажу, что ночевал в подъезде. Она расплачется и бросится мне на шею.
— Кем от тебя пахнет?
Это классически. Нужно покурить сигареты без фильтра, побрызгать на себя водки, и запах чужого тела тут же улетучивается. Не стоит усугублять. Жизнь зла. Возможно, что мне придется жить с ней всю оставшуюся жизнь. Это раньше, когда я был совсем еще юношей, мне всюду чудились искры максимализма. Я женюсь на королеве. Я буду ездить на «Мерседесе». А теперь — жизнь на тонкой грани. Сегодня — пан, завтра — пропал. Я нажал на кнопку ответа и тут же сбросил.
— Все нормально? — спросила Вера.
— Да. Почти.
— Почему почти?
— Я тебя хочу.
— Прямо здесь?
— Прямо здесь.
— Что же делать?
— Не знаю. Твои предложения?
— Не знаю.
— Ты боишься?
— Сейчас я ничего не боюсь.
Глава 16
Он сидел у нас в офисе. Обычный провинциальный чиновник, без всяких признаков опасных связей и опасных действий. Покуривал «Парламент». Что ж ему еще курить? Нормальные, престижные сигареты. Поглядывал по сторонам, строил из себя невинного работника системы. На вид ему было лет 50. Спокойный от всезнания, от отсутствия сомнений. Я думаю, Петр перед ним смотрелся слабовато. Зеленовато. У Петра, без сомнения, был потенциал посильнее. Да, если разобраться, у кого еще был такой потенциал? У всей системы, вместе взятой. Но пока об этом было рано говорить. Он еще не раскрыл все свои способности. Он еще не знал ни ржавчины, ни всяких там разных тараканов, которые всегда скапливаются там, где протекает отрицательная энергия. Да и где его было взять, опыт этот? Среди нас он был лидером, но мир зверей еще предстояло познать. Возможно, ему нужно было стать более примитивным.
— Неплохо у вас, господа, — заметил Юрий Александрович.
Так его звали.
— Какая профессиональная ныне молодежь. Интересно, как вы это сумели все на своем горбу вытянуть?
— Именно на горбу, — сказал я.
Я сразу почувствовал кожей этот запах — сладковато-гнилой. Защитники идеологии сверхсытости всегда носят его с собой. Это иная сторона, с другой стороны от человечности и гуманизма. Туда без скафандра лучше не спускаться. Это еще и чисто русская сторона, привыкшая к элементарному воровству.
— Мы долго к этому шли, — сказал я, — мы не приверженцы хождения во власть за деньгами. Зачем они нам? Кто нынче сегодня серьезно относится к антиглобализму? Если вы считаете нас иностранными ставленниками, то напрасно. Мы просто связаны в цепь, и цели у нас едины — быть противовесом. Мы просто хотим приносить пользу простым гражданам.
— Отлично сказано, — ответил Юрий Александрович, — Я еще закурю, вы не против?
— Курите на здоровье, — ответил Петр.
— Так вот. Про противовес — это хорошо. Грамотно. У молодежи есть шанс не сгореть понапрасну. А то мы все тут голову ломаем, что ж нам делать? Создаем различные программу, тратим уйму денег, налоги приходится регулировать, чтобы выделять средства на различные общественные движения, и все равно результаты не те. Появляются разные, понимаешь, скинхеды. Разные националисты, и прочее. Нет, я как любой нормальный человек, понимаю, что на все нужно смотреть здраво. Конечно, нельзя со спокойной душой смотреть, как наш регион заселяют выходцы из Закавказья. Но должны существовать разумные решения. И, знаете, я рад, когда молодежь сама находит выход. Учиться, работать, разрабатывать программы. Нам нужна достойная смена.
Тоже мне — вступление. В принципе, все верно. Вот только со сменой он погорячился. Сменой будет кто-нибудь еще. Кто-нибудь из детей. Ибо куда ж им еще податься, детям? Не строить же свои карьеры с нуля.