— А есть, что пожрать? — спросил Петр.
— Не знаю.
— Да ладно. Пойдем, в холодильнике посмотрим.
Мы пошли на кухню и нашли в холодильнике много съестного. Я тут же разлил водку. Мы выпили и стали есть колбасу. В холодильнике у Автоянов было очень много колбасы. Тут была и толстая, вареная, и ветчина, которую можно было есть лишь с разрешения мамика, и сухая, достаточно дорогая колбаса, а также охотничьи колбаски к пиву, которые и употребили первым делом. Петр же достал ветчину, и, не раздумывая, нарезал ее дольками.
— Ништяк, колбаса, — оценил он.
Володя напрягся. Было очевидно, что он получит. У него не было никаких шансов на выживание.
— А это что за колбаса? — спросил я.
— Это — для Бони.
Боня — это толстая кошка, которая постоянно текла. Она текла почти, что 365 дней в году. Ей покупали таблетки, но это не помогало. Вову то и дело отправляли на выгул Бони. Одевался ошейник. Боня пыталась вырваться, завидев котов. Вся семья Автоянов наслаждалась, наблюдая сексуальные мучения Бони. Но выхода у нее не было.
— В смысле, хуевая колбаса — для Бони? — спросил Петр.
— Почему хуевая? — не согласился Вова. — Нормальная.
— Везет Боне, — позавидовал Юрий, — я такую не часто вижу. О, мясо! Давай пожарим!
— Нет! — запротестовал Вова. — Нет!
— Давай, давай! — воскликнул Зе.
— Точно! — вторил ему я. — Пожарим мясо!
До выборов оставалось, прочти уже ничего. Команда наша готовилась отмечать победу Петра. Шампанское закупали, водку, петарды. Петр же, устав от постоянных успехов, строил планы на дальнейшую жизнь. Борьбы-то никакой еще и не было. Все было впереди. Что касается меня, то у меня не было определенных планов.
Вика вернулась. Но все это было условно. Я уже для себя все решил, и никто бы меня не переубедил. Каждой твари — своя среда обитания. Рыбе — вода, червю — земля, птице- полет, пауку — угол с мухами, и так далее. Нельзя заставлять кого-либо жить в противоестественных ему условиях. Я потому с ней не ругался и ничего не предъявлял. Претензии — это разборки из-за собственности. А собственности теперь никакой и не было. А наблюдал ее как фон, делая вид, что этот фон мне не противен. Каким бы глупым не было мое сердце, но и оно имело право на то, чтобы поумнеть.
Мы лежали в постели. Я курил, складывая бычки в пепельницу, которая стояла рядом на стуле. Было часов десять, и в офис я не собирался. Позвонив Юрию, я спросил его подменить меня на пару дней.
Может быть, заменить? Заменить вообще? Вика, казалось, все чувствовала. Она не возмущалась, что я курю. Я даже предполагал, что в душе она отмечала победу. Более того, я не был уверен, что это не так. Что, если она предложит, чтобы я на ней женился? Мне стоило выбрать. Я слышал зов парусов. Все уже почти завершилось. Я сыграл новую партию. Теперь я мог перейти на новый уровень. Билет в один конец. Шум канатов. Таиланд.
— Как ты думаешь, выиграете? — спросила Вика.
— Не знаю, — я пожал плечами, — наверное. Представь, есть такие жуки. Ты их, наверное, видела. Их еще солдатиками называют. Красные такие, с плоскими спинами. По весне они толпами выходят, ползают, радуются солнцу.
— А чем они питаются?
— Не знаю. Пылью, наверное.
— Да ладно. Как они могут пылью питаться?
— Ну, как. Просто. Ты что, не знала, что многие животные пылью питаются?
— Не может быть!
— Может. Еще как может. Пауки — они, вот, вообще из пыли рождаются. Не зря же раньше говорили, когда паутину веником по углам собирали, мол, надо пауков погонять. А пауков там и не было. Это значило, что раз сейчас нет, то скоро появятся. Из пыли пауки и рождаются. Нет, я не об этом. Жуки эти красные могут сидеть друг на друге очень долго. У них половой акт может протекать несколько дней. Они залазят друг на друга. Могут сутки сидеть. Могут — двое. Могут по трое, по четверо сидеть, образуя пирамидки.
— Как это?
— А ты что, не видела?
— Нет.
— Хочешь сказать, ты и жуков таких не видела?
— Видела.
— Ну вот. Весна настанет — присмотрись.
— А к чему ты это говоришь?
— Ни к чему.
— А.
— Просто мы лежим с тобой уже 24 часа.
— Это плохо?
— Почему сразу плохо? Не веришь, не надо. Будешь шампанское?
— А что, есть?
— Есть.
— Почему я не видела?
— А я спрятал.
С ней так и надо было жить, понимая, что надолго ее не хватит, у нее все равно начнется моральная чесотка, вскочат прыщи на душе, и ей нужно будет куда-то их выдавить. Убегая на сторону, она просто мстит. Мстит передом за то, что ее что-то не устраивает. И раз уж так повелось, раз она не чувствует угрызений совести, это уже правило. Женщина — средство, думал я. Женщина слишком глупа, чтобы ломать себе из-за нее нервную систему. Если она не приручается — ищи другую. Законы просты, и проще не бывают. Другое дело, если тебя самого приручают. У кавказских, вот, народов, на этот счет все поставлено правильно. Но, видно, и романтиков там вообще нет. Даже не знаю, что лучше — восточная строгость или западная распущенность. Но у нас все смешалось, все давно потеряло четкие границы. Ни Запад, ни Восток. Что-то еще. Россия. Рассея.