Петр зашел вскоре. На нем был хеменгуеевский свитер, в руках — бутылка коньяка.
— Еще — часов десять, — сказал он.
— Да. Для думающих людей давно нет никаких тайн. Вчера вот заходил журналист из «Региональных Новостей». Говорит, у них, мол, всем давно известно, чуть ли не списки есть, кто победит. Ты там есть, понятное дело.
— Я давно это слышал. Это предвзято.
— Может, и предвзято. Но ведь это так.
— Да. Посмотрим. Мы ж не зря бабло платили.
— Бабло все платят.
— Конечно. Власть — это хороший бизнес.
— Да. Значит, мы тоже что-то в этом смыслим.
— Я до конца не верю, — ответил Петр, — система не пропускает опасные для нее структуры.
— Значит — мы безопасны для системы.
— Ты считаешь, что мы — безопасны?
— Нет. Мы очень опасны. Хотя бы ты и я. Мы не хотим жить по законам этого мира, а это — очень весомый аргумент. Просто так происходит. Видимо, такой сложился момент, что бороться особо некому. Все свое имеют, а новые аппетиты чего-то еще не проснулись. Все дети — по Лондонам. Новые не подросли. У всех много тачек, дач, хороших работников, у всех фирмы свои службы безопасности, бандитов нет, менты уравновешены и обучены, в ФСБ — полный штиль, провинции молча мычат и доятся. Бывает же моменты. Я когда в институт поступал, такой момент был. Конкурсы на наш факультет всегда неплохие были, нужно были что-то знать, а если этого чего-то не доставало, то и заплатить. А у меня денег не было. И у родителей денег тоже не было. Да я еще и не готовился перед экзаменами, а по девочкам шлялся, водку пить учился. Я плохо мыслил логически, и по математике у меня три было. Я просто пришел, посмотрел на список факультетов и выбрал свой. Если честно, шансов никаких не было. А тут вдруг в тот год сложилась какая-та беда, что и недобор был, и вместо экзаменов — тестирование. Да еще и пацанов маловато пошло. Ну, я и поступил. Все остальное было уже потом. Так, что чудес не бывает. Большинство вещей подвержены логике. Другое дело — внутренняя сфера.
Петр налил коньяку. Мы выпили.
— Ты во всем уверен? — спросил он.
— Да. Это же не рядовые сявки. Тем более, за такие бабки, сам понимаешь, можно и пристрелить.
— Даже нужно.
— Даже нужно, я с тобой согласен. Мы, мы хоть и честные деньги представляем.
— Ты так думаешь?
— Пока еще это так.
— Пока еще Зорро не поймали.
— И он сам себя еще не поймал.
Мы выпили еще. В окне просматривалась улица. Шел мелкий снежок. Народ двигался как будто бесцельно. Семечки щелкали. Курили. Посещали магазины. Студенты попивали примерзшее пиво, кто-то собак выгуливал, кто-то — самого себя. Выборы интересовали далеко не всех. Были и такие, кто о них и вовсе не знал.
— У нас — честные деньги, — сказал я.
Петр кивнул.
— Честные, — подтвердил я, — мы их завоевали.
— Да.
Мне позвонила Вера. Она хорошо понимала, что мы пронеслись по разным полосам на больших скоростях. Возможно, что поведение было слишком картинным. Именно так ведут себя любители быстрых развлечений. И, хотя я ни о чем таком не думал, дело обстояло именно так. Вернее, это так казалось. Я действовал инстинктивно, и это доставляло мне удовольствие. В разумных, спланированных действиях, было гораздо меньше смысла.
— У вас много, кто балатируется, правда? — спросила она.
— Да. Хотя к финишу придут не все.
— Почему?
— Это очевидно.
— Это просто прогноз?
— И прогноз, и реальность. Я уже знаю, кто победит.
— Откуда.
— Все об этом знают. Шучу. Я просто чувствую. У меня очень развитая интуиция. Всем победить нельзя — это не очень справедливо. Корпоративная мысль — она ведь тоже не идеал. Мы ее изначально как идеал не выставляем. Это просто сверхпрактичность. Карьера. Бизнес. Попав в думу, мы будем содействовать программам обучения молодых специалистов, бизнесменов, политиков. Если мы все пройдем, то в думе будет скучно, потому что все будет слишком правильно. Некому будет воровать. Некому будет взятки давать. Глядишь, и взятки станут признаком дурного тона станут. Шучу, конечно. У нас в думе все люди — очень честные и порядочные.
— Ты бы победил?
— Конечно.
— Правда?
— На классе.
— Ты серьезно?
— Да. Честно.
— Почему же ты решил этого не делать?
— А не хочу. Не люблю я политику. Я раньше увлекался компьютерами. Я многого в этом достиг. Политика — это полип. Но она затягивает. Она присасывается к мозгу. Самое главное — это хорошие люди. Тогда и жить хочется. А чем ты занимаешься — это не важно. Ты знаешь Демьяна?