— Стало быть, это повитух вёз Осип в возке? Мне показалось, я слышал плач. — задумался Михайло.
— Стало быть... Пан оттого и выбрал Нелюдима, что тот никакой грязной работы не гнушается. Убьет их. Жалко повитух. Хоть и бабы, а ить христианские души!
— Что же это? А коли это правда, неужто мы спустим это злодейство пану? Нешто мы не христиане?
— Верно! Сотникова жинка с нечистью снюхалась, а пан под её дудку пляшет! — сказал козак Свидригайло, грозно сверкая единственным глазом.
И решили козаки послать своего, чтобы догнал Осипа и если тот впрямь задумал убить повитух, посчитался с ним. Жребий пал на чернявого, верткого как угорь, Понкрата. Козак ускакал.
Тем же утром на рынке в Сельце все обсуждали новость, а именно рождение у сотника ребёнка.
Старуха, что торговала кавунами да дынями, божилась, что у панны Ганны родился ребёнок с пёсьей головой.
— Тю! Брехня! — уперев руки в боки, смеялась торговка маслом и семечками. — Голова у младенца человечья, токмо с рожками, как у ягнёнка! Емельяниха, что служит у сотника на кухне, сама видела!
— Шо? Я брешу? Сама ты брешешь со своей Емельянихой! Брешешь! — гавкала из-под своего прилавка дынная старуха.
— Вон Шептиха идёт! Зараз узнаем, кто из нас брешет! — накручивая свои яркие бусы на палец, засмеялась масляная торговка.
Шептиха остановилась у прилавка молочницы. Лицо у неё было растерянное. Вскоре возле молочного прилавка собрался весь торговый и праздный люд. Всем было интересно узнать правду о ребёнке сотника.
Шептиха куталась в шаль, точно ей было холодно. Медленно окинув взглядом присутствующих, она молвила: "Сегодня ночью на хуторе Горового народилась панночка."
Тотчас на неё посыпались вопросы про рога и копыта у младенца, про шерсть и прочие вещи присущие дьвольскому семени.
Шептиха только качала головой: "Повитухи, те сгинули. Наградил их Дмитро да и отправил восвояси. А кроме них никто младенца в глаза не видел!" Она горестно вздохнула и пожав плечами, взяла протянутую ей молочницей ложку, чтобы попробовать сливок.
Тем временем сотник сидел у кровати жены. Дмитро изменился, всё больше молчал.
— Сейчас посыльный был. Из Киева. — хмуро сказал он. — Мне нужно срочно отправиться туда.
— Ты не можешь, Дмитро, оставить нас теперь! — из глаз Ганны побежали обильные слёзы.
— Здесь, моя горлинка, остаются твои родители. Они присмотрят за тобою. Я быстро вернусь.
— Не уезжай, прошу! Ох, серденько разрывается!
— Ганна. Ганна! Не мучай меня! — склонился над ней сотник. От его приближения проснулась и захныкала спелёнутая, лежащая рядом с матерью дочь.
— Отойди, ты пугаешь её! — прошептала Ганна.
— Чего она боится? Уж не креста ли православного? — Повысил голос Дмитро. Он подошёл совсем близко к младенцу и коснулся его крестом своим.
Ребёнок зашёлся плачем. — Ага! — крикнул Дмитро. — Видишь, Ганна? Не любит! Слышишь Ганна, я всё прощу тебе! Всё, кроме предательства! Коли предашь меня, своего мужа, али веру православную, я вот этими самыми руками! — он потряс кулаками, но посмотрев на жену, медленно опустил их.
— Что ты говоришь, Дмитро, опомнись! — всхлипывала Ганна. — Ты напугал дитя криком своим! - она взяла дочку на руки и принялась качать. Девочка успокоилась.
— Добре. Оставим это пока. Я еду тотчас. Распоряжусь, чтобы нашли хорошую кормилицу. По пути помирюсь с отцом Парамоном. Надобно окрестить нашу дочь.
Ничего не ответила ему Ганна, лишь слегка побледнела. Как стихли шаги мужа, кликнула она Одарку.
Козаки бились на кулаках в ожидании обеда. Завидев сотника, они переглянулись. Меж ними было оговорено до приезда Понкрата молчать.
— Андрий, Мыкола, Сашко, Павло! Поедете со мной в Киев. Срочное дело. — распорядился сотник. — Швыдкой! На тебя, брат, всё оставляю.
Козаки, которых назвал сотник, пошли собираться в дорогу. Швыдкой смотрел на Дмитра с плохо скрываемой злобой. Ему не терпелось высказать сотнику всё, что накопилось со времен, как уехал Явтух.
...Спасти повитух Понкрат не успел, хоть и гнал во весь опор. Увидев возок с привязанными лошадьми, он спешился, привязал коня и пошёл лесной тропой прямо к озерцу.
Осип не хотел мучений и потому кончил повитух быстро. Понкрат обнаружил его, стоящего в круге, который составляли поганые грибы. Трава была примята, тут же лежали связанными мёртвые повитухи. Осип закрыл глаза и шатаясь, шептал что-то себе под нос. В ушах его стояли стоны и плач женщин, умоляющих не убивать их. Потому появление Понкрата он заметил слишком поздно. Козак напал и проткнул плечо Осипа своею саблей.