Глава 3. Ева.
Издревле люди верили, что имя человека определяет всю его дальнейшую жизнь. Родители, стараясь оградить своих детей от злого рока, желая им только хорошего, вкладывали в хитросплетение звуков и символов тайный, сверхъестественный смысл. Регнер и Ода Вайсхунды тоже верили в магию слов, поэтому дали своему новорожденному сыну имя Прометей. Невзирая на неутешительные прогнозы врачей, диагностировавших у мальчика редкое генетическое отклонение вызывающее практически полное отсутствие иммунитета и аллергию на металлы (что в условиях современной медицины, основанной на использовании нано-ботов и медимплантов, являлось практически смертным приговором), они были уверены, что их сын сможет принести людям хотя бы немного света. И не ошиблись. Не смотря на то, что к одиннадцати годам мальчик успел переболеть практически всеми известными науке заболеваниями, он умудрился окончить школу с красным дипломом, а в двенадцать лет поступить в один из лучших медицинских колледжей мира. Именно там Прометея стали называть просто «Док», и он прекрасно понимал, почему: худой, сутулый, с очень светлыми, практически белоснежными волосами и сосредоточенными глазами за толстыми стёклами очков (от линз ужасно слезились глаза). Кличка привязалась к нему настолько, что большая часть его знакомых даже не подозревала, что кроме нее, у него есть настоящее, данное при рождении, имя. В то время, Прометей Вайсхунд даже не думал, что гораздо позже, почти через сорок лет, ему все-таки удастся претворить в жизнь свою самую сокровенную мечту, и он получит еще одно, последнее и самое дорогое его сердцу имя. *** Прометей закончил колледж в четырнадцать лет, сдав экстерном почти все предметы, а еще через два года успешно защитил докторскую диссертацию, теперь уже окончательно оправдав полученное ранее прозвище. Он страстно увлекался иммунологией и, считавшейся устаревшей, классической медициной, надеясь найти способ победить врожденный недуг. Он без устали перечитывал сотни книг, став завсегдатаем практически всех электронных библиотек в своем секторе, и даже смог получить доступ к закрытым секциям, с хранящимися там бумажными изданиями медицинских журналов двухсотлетней давности, но так и не смог приблизиться к заветной цели и, постепенно, оставил попытки. Поняв, что он никак не может улучшить свое состояние, Док решил сконцентрироваться на том, что его действительно интересовало. Он покинул родной сектор и переехал в Столицу, где снова пошел учиться, на этот раз в Центральный Университет Высшей Информатики, получив через два года вторую докторскую степень, защитив диссертацию на тему «Программирование устойчивых, контролируемо саморазвивающихся нейронных сетей». Док был невероятно, болезненно одержим идеей создания совершенного Искусственного Интеллекта. Свою первую попытку он предпринял в возрасте восьми лет, создав небольшую самообучающуюся нейросеть, ресурсов которой хватало только на то, чтобы находить разнообразные математические решения несложных текстовых задач. Система самостоятельно изучала различные алгебраические принципы и применяла полученные знания на практике. Но этого было недостаточно. Док хотел создать что-то идеальное, обладающее безграничными возможностями и способное самосовершенствоваться. Что-то великое, изменяющееся вместе с человечеством и изменяющее его вместе с собой. Что-то гибкое, пригодное для любых задач, имеющее возможность находить выход из самых сложных ситуаций. Что-то, обладающее самосознанием и правом выбора, принимающее взвешенные решения и отвечающее за их последствия. Что-то, что тянулось бы к знаниям так же, как и он сам. *** В возрасте двадцати двух лет Док получил работу в головном штабе Отдела 0 и практически неограниченные ресурсы для своих исследований. Совет заметил молодого, талантливого ученого, регулярно публиковавшего множество статей, вызывающих глубокий резонанс в научных кругах и заинтересовался его идеями. Ему выделили целый этаж, оборудованный по последнему слову техники, и группу лучших программистов, от помощи которых ученый сразу же отказался - работать одному было куда привычнее. Три года он потратил на разработку масштабной нейронной сети, единственной целью которой было обслуживание гигантских массивов данных системы «Паноптикум». Нейросеть обладала способностью к самообучению и развитию, однако была сильно ограниченна в своих возможностях, что позволяло держать ее деятельность в строго прописанных рамках. Еще через год программа была успешно внедрена и начала свою работу. Поначалу был создан специальный отдел, тщательно контролирующий каждый шаг нейросети и изучающий каждое принятое решение, однако через пару лет необходимость в этом отделе отпала и его распустили. Система работала идеально, мгновенно реагируя на все происходящие события самым оптимальным в сложившихся условиях образом. Успех программы не остался незамеченным для Совета. Дока представили к нескольким наградам за заслуги перед обществом и значительно увеличили финансирование его проектов. -Мы благодарны Вам за работу, доктор Вайсхунд, - сказал спикер Совета, отвесив вежливый поклон, - Мы не ошиблись, положившись на Вас и надеемся, что в будущем наше сотрудничество будет таким же... плодотворным, - он снова поклонился и протянул Доку небольшой конверт, содержащий официальную благодарственную грамоту, ваучер на приобретение недвижимости и электронный чек с пустой графой «Сумма». Все содержимое конверта Док отослал родителям - материальные ценности были ему попросту не интересны. Он продолжил работать в штабе, послушно и оперативно выполняя все поручения Совета, постепенно приобретая все больший авторитет и получив, в итоге, право решающего голоса во многих технических и медицинских вопросах. Свободного времени с каждым годом становилось все меньше, но каждую свободную минуту Док тратил на реализацию своей давней навязчивой идеи. Взяв в качестве базиса разработки, легшие в основу созданной им контролирующей нейросети «Паноптикума», он начал постепенно развивать их, добавляя новые детали и снимая старые ограничения. Он тщательно отслеживал все изменения, происходящие в работе программы, выстраивал поведенческие графики, рисуя сложные диаграммы, внося все новые и новые изменения в исходный код. Постепенно, созданная им нейросеть начала «оживать» - однажды,